Малахитовый лес - Никита Олегович Горшкалев

class="p1">– Я помню твоего папу, – сказал Цингулон. – Мы не могли принять Репрева в отряд из-за его… состояния здоровья.

– Ага, из-за лапы, которую я потерял почти десять лет назад, – буркнул Репрев. – Но приятно, что помните.

– О, вас сложно забыть! – с мутной улыбкой вставил генерал под гогот отряда. После его слов Репрев почему-то дико смутился, отвернулся от всех и как бы собрался в клубок.

– А меня возьмёте в отряд? – с надеждой воскликнул Умбра.

– Подрастёшь, там и посмотрим, – потрепал его по головке Цингулон, вставая с корточек.

– Чтобы он подрос, не нужно отправлять его в Зелёный коридор, – с ненавистью посмотрев на доктора, откликнулась Агния. – И разве мы не должны подписать какие-то бумаги, пропуски? Я слышала, что если сложить в стопку все документы, что нужны для вылазки в Зелёный коридор, то по ним можно, как по лестнице, подняться до луны.

– Наши адвокаты возьмут на себя все бумажные вопросы, вам нет необходимости об этом беспокоиться, дорогая моя Агния, – сказал Цингулон, высоко задрав подбородок.

– Но на адвокатов у меня нет…

– Нет сильфий? – закончил за неё генерал, противно ухмыляясь и обнажая клыки под роскошными алмазными усами. – Мне это известно. Мне всё о вас известно. Но не беда, я буду безмерно щедр и возьму все расходы на себя. Вас, как осуждённых, должно, по моему мнению, волновать совсем другое. Например, как вам быть в Зелёном коридоре, что делать…

– А что делает приговорённый к смерти на плахе? – нервно усмехнулась Агния и отчего-то заглянула в глаза-щели доктора, то ли призывая к благоразумию, то ли к жалости: они сквозили серостью, и, как сеют в землю зерно, доктор сеял в своих глазах любое чувство, и любое посеянное чувство без труда в них взрастало. Глаза Цингулона не обезображивала ни выдрессированная, ни колыбельная злоба. – Что делает приговорённый к смерти на плахе? – повторила Агния. – Примиряется с судьбой и ждёт – или смерти, или… чуда. А я не привыкла полагаться на чудеса.

– Я тоже, – выпалил Цингулон, гордясь тем, что не верит в чудеса. – Но там, где есть место чуду, неразумно будет на него не уповать. Короче, у вас два пути: идти в Зелёный коридор, а потом – в тюрьму…

– В А-строг? – сглотнул Репрев.

– Ну, конечно, в А-строг! – воскликнул доктор, удивившись вопросу. – Куда же ещё сажают особо опасных преступников. Либо… – он понизил голос. – Либо идти в Зелёный коридор, вернуться с малахитовой травой и жить свободными, да ещё и при сильфиях. Третьего не дано.

– Выбор и правда небольшой, – печально вздохнул Астра.

– Но он есть, – поднял палец доктор. – А в наши дни это уже что-то.

– Ну так что выбираем? – осмотрев всех, спросил Астра.

– А сам как думаешь? – фыркнула Агния.

Все начали поспешно готовиться к отправке. Умбра попросил Агнию взять с собой пол-литровую банку из-под ежевичного варенья, которое они вчера доели.

– Ну вот зачем она тебе? – ругалась Агния под гнётом горячего волнения. – Взял бы что-нибудь полезное. Или я давай за тебя выберу. Но банка?

Умбра с робким несогласием мотал мордочкой, глядя на Агнию снизу вверх.

– Да бери что хочешь! – грубо отмахнулась Агния.

Репрев не взял ничего и тоже получил от кинокефалки.

– Как это ничего не берёшь? – кипела она на потеху отряду. – Из-за тебя нас сослали в Коридор, а он ещё выделывается, поглядите!

– Сама говоришь, в Зелёный коридор сослали, – с безразличием, ещё больше разжигающим Агнию, ответил Репрев. – А в Зелёном коридоре тебе ничего из бытовых… как их… принадлежностей – во! – не пригодится. Уж я-то знаю.

– Тебе-то откуда знать? Бывал там, что ли? – скалилась Агния, роясь в комоде.

– Сам не бывал, мне друзья с работы как-то обмолвились…

– Все твои так называемые друзья с работы – балаболы, это к ним надо вламываться в квартиру, а не к нам! – сказала она, выбрасывая за спину вещи.

– К ним мы тоже нанесём визит, не сомневайтесь, – с добродушной улыбкой заверил генерал, подошёл к столу и взял последний цельный апельсин. Когтями содрал с него кожуру, надкусил, и сок потёк по алмазным усам. Не доев апельсин, Цингулон водрузил его на горку из шкурок, вытер ладонью пасть и заключил: – Всё же я, как истинный феликефал, предпочитаю мандарины. Но ваши апельсины, надо признать, ничего.

«Только не подавитесь…» – пожелал генералу про себя Репрев.

Генерал приподнял за горлышко с пола фиолетовую бутыль и покачал её вверх-вниз, взвесив.

– Распиваете пентагонирисовый нектар. А может быть, вы намеревались с помощью него переместиться со всем награбленным в неизвестном направлении, так сказать, скрыться от следствия? С таким количеством пентагонирисового нектара переместиться труда не составит. И вполне возможно, вы отмечаете не день рождения преступника Репрева, а раньше времени празднуете победу: вышли сухими из воды, думали, что провели мой отряд… Но не тут-то было, – взгляд Цингулона упал на лежащую на столе картину – подарок Агнии Репреву. – Любопытный сюжет, – хмыкнул он, а потом ухмыльнулся: – Если я когда-нибудь лишусь руки, я знаю, к кому обратиться.

– Нашлась-таки! – вскрикнула Агния, подняв над головой тонкую малахитовую кисть, выполненную из красного дерева.

– И уже за это вас стоит отправить на пожизненное в А-строг, – сказал генерал. – А ведёте себя как чистейшие из всех кинокефалов. Картины на стенах, полагаю, тоже написаны малахитовыми красками, ведь так, дорогая Агния?

– У меня, хвала артифексу, одна жизнь, – ответила Агния, сунув кисть в карман платья. – А пожизненное сложить с пожизненным – какая разница? Ничего скрывать не собираюсь: да, кисть без разрешения и картины – малахитовой краской!

– А как же мои вещи? – спросил Астра у Цингулона. – Вы обещали, что о них позаботятся.

– Да, обещал. И о них позаботились. Внесите вещи Астры! – громко приказал генерал.

В квартиру вошёл ещё один отрядовец с прижатой к груди коробкой и поставил её рядом с Астрой. Юный кинокефал присел над коробкой под любопытные взгляды Умбры, стоящего у него за спиной, и не мешкая принялся лихорадочно проверять, всё ли цело.

– Бедняжка! – крутил в руках горшок с каменной розой Астра. – Какой злой кинокефал обломал тебе листочки, малютка?

– Никто ничего не ломал – сдались нам твои сорняки! – вспылил отрядовец, передавший Астре его коробку.

– Кай! – осёк отрядовца Цингулон уравновешенным тоном. – Соблюдайте субординацию. Невежливо говорить с преступником в такой манере.

«Да-а, таких только за малахитовой травой и отправлять», – усмехнулся про себя Репрев, глядя на то, как Астра вздыхает над цветком.

– Кто-нибудь может присмотреть за моими крошками, пока меня не будет? – растерянно спросил Астра, заглядывая в чёрные линзы отрядовцев, и, опомнившись, воскликнул: – Ох, как я мог забыть,