Малахитовый лес - Никита Олегович Горшкалев

у меня же ещё дома целая оранжерея!.. Я могу дать ключи, могу дать… – он похлопал себя по карманам. Умбра помог отыскать ключи – они забились в угол коробки, под книги.

– Капитан Аргон присмотрит за вашей оранжереей, я за него ручаюсь, – сказал генерал и посмотрел на капитана – самого высокого отрядовца. Капитан сдержанно кивнул.

– Ну хорошо, – выдохнул Астра. – Тогда я должен рассказать вашему капитану, кого и когда поливать, подкармливать, рыхлить и…

– В этом нет необходимости, – с железным спокойствием ответил Цингулон. – Капитан отлично разбирается в растениях.

– Ну да, наверняка сажать он любит, – засмеялся Репрев, и его смех подхватил даже отряд.

Астра поблагодарил доктора.

В душе он не верил, что его кумир может злонамеренно отправить их в Зелёный коридор, поэтому и сейчас относился к нему с благоговейным трепетом. Ко всему прочему, Астра чувствовал свою вину за то, что сбежал из его хижины.

– Ну что вы, не стоит благодарности, – улыбнулся генерал.

«Крот ест червя». Астра положил руку на книгу, посмотрел на неё, и отчего-то заныло в груди. Но взял он другую книгу – «Путешествие в колыбель».

– Умбра, ты её читал?

Умбра пригляделся к обложке и ответил:

– Нет, такую я не читал.

– Вот, будет что почитать на ночь.

– А этот книгу берёт. Точно пропадём, как пить дать, пропадём! – сетовала Агния, берясь за голову.

– Ты мне тогда скажи, что брать? – расположительно спросил Астра.

– Твоё дело, – отбрила Агния и зазвенела ключами, пряча их в карман платья.

– Ключи вам больше не понадобятся, – остановил её Цингулон. – Отряд опечатает квартиру.

– Что значит – опечатает? – строптиво повела плечами Агния. – Я ещё собираюсь здесь жить. Сегодня же выяснится, что это всё одна большая ошибка. Вы принесёте нам свои ненужные извинения, и тогда…

– Нет, дорогая моя Агния, этого не произойдёт, – улыбнулся Цингулон, стоя в двери. – Наши доказательства неоспоримы.

– Когда об этом узнают в Кабинете… – морща лицо от негодования, произнесла Агния.

– Кабинет всенепременно останется доволен нашей работой. Поймать банду преступников, выкравших малахитовую траву в крупном объёме для последующей продажи на чёрном рынке, а может быть, и… – доктор перешёл на заговорщический шёпот, – для чего похуже. Изобразить, к примеру, бомбу, чтобы совершить террористический акт в том же Кабинете. Или изображать фамильяров для рабского труда…

– Вам нас не запугать, – дрожащим голосом произнесла Агния. – Я имею право позвонить в Кабинет. Дайте мне позвонить в Кабинет!

– Может быть, вы хотите набрать своим родителям? – самодовольная улыбка доктора выводила Агнию из себя; она метнула на Цингулона свирепый взгляд, шумно сопя, и смолкла.

– Ваше превосходительство! – из ванной комнаты раздался взбудораженный находкой голос отрядовца. Остальные, вместе с генералом, побежали на зов. Агния с Репревом тревожно переглянулись. Астра с ненормальной завистью скосился на их переглядывания: почему это страшное преступление не его связывает с прекрасной лисицей-кинокефалкой Агнией?

Умбра, кажется, воспринимал всё происходящее несерьёзно и с горящими глазами наблюдал с кровати за суетой отряда.

– Приведите сюда подозреваемых! – приказал Цингулон.

Из-под ванны отрядовец достал бумажный свёрток, а в свёртке мерцали иглистые кристаллы малахитовой травы. Малахитовая трава чаще всего представала перед всеми в виде камня малахита, только была колючей, как ёж, но могла принимать и иные образы, но лишь те, что доступны пониманию кинокефальского и феликефальского умов. В народном сознании закрепился именно образ колючего, как ёж, камня малахита.

– Унций десять навскидку, – сказал отрядовец и посмотрел на генерала. – Вместе с тем, что мы обнаружили зарытым в земле, как раз выходит одиннадцать.

– Великолепно! – воскликнул Цингулон. – Вот и улики подоспели. Прямое доказательство.

– Думаю, не стоит говорить, что мне это подбросили, – сказал Репрев, взглянув на Агнию.

Агния повела себя самым благоразумным образом: она молчала, решив приберечь гнев на потом, когда они останутся наедине.

Все вернулись в гостиную.

– Мы также предоставим вам защитные комбинезоны, рюкзаки с припасами и медикаментами, которых вам хватит до конца путешествия, – сказал Цингулон, и капитан Аргон, этот высокий отрядовец, раздал всем по белому шарику. – Надавите на него, чтобы вытекла краска: внутри сферы помещён уже изображённый костюм, он сам налезет на вас и подгонится под размер. Комбинезоны защитят вас от непогоды, вредных воздействий окружающей среды, ран и увечий. Комбинезоны изготовлены из того же материала, что и броня моего отряда, они прочны, но не стесняют движений, а также способны накапливать дневной свет и освещать вам путь в ночи.

Репрев раздавил шарик лапой, все остальные – в кулаках, и белые комбинезоны безупречного покроя накинулись на преступников, а за спинами надулись рюкзаки. Больше всех самонадевающиеся костюмы веселили, конечно же, Умбру. Дозволенные вещи сложили каждый в свой рюкзак, и снова отличился Умбра – втайне от мамы, пока та не видела, он запихал пол-литровую банку из-под ежевичного варенья под пуховик. И теперь грудь у фамильяра выпячивалась колесом.

– Выгляжу так, будто нацепила на себя мешок, – пожаловалась Агния, крутясь перед зеркалом. К ней сзади подобрался Цингулон и, приобняв за плечи, произнёс:

– По мне, даже безликая форма вам к лицу.

– Вы много на себя берёте, генерал, – прошипела Агния, вздрогнув, будто на неё село гадкое насекомое; она положила свою руку на его и со всей безотчётной, накопившейся ненавистью вонзила ему под кожу когти. Видно было, как генерал стискивает зубы, что вызвало у неё упоённую улыбку. Отряд напрягся, но Цингулон, взмахнув лысой, без гривы, головой, дал понять, что помощь ему не требуется.

– Я должен попросить у вас прощения, – сказал он сквозь зубы, убирая прожжённую болью руку.

– Должны, – не размыкая губ, произнесла Агния.

– Эй, что за дела! – возмущённо вскричал Репрев, бросившись было к генералу, но один из отрядовцев вытащил из-за спины палку с петлёй на конце и ловким отработанным движением поймал в неё недееспособного. Петля врезалась в шею Репрева, и он, проскользив на полу, повалился набок, захлёбываясь кашлем. Его тотчас же обступил отряд, упав перед ним на колени.

Умбра поспешил на выручку Репреву, пронзительно и жалостливо выкрикивая его имя, но кто-то из отряда подхватил дракончика на руки и, чтобы тот не мешался, унёс его из квартиры.

Астра, оторопев, не успел ничего предпринять: он лишь почувствовал, как к нему сзади подскочили, сильной рукой, схватив за грудь, прижали к себе, что-то липкое и щиплющее заволокло глаза, и обрушилась тьма.

Цингулон выхватил из-за пазухи малахитовую кисть, режущим взмахом закрасил Агнии глаза, и её, упирающуюся, под локти подхватил отряд.

Всё происходило чётко, продуманно и слаженно, как отрепетированный спектакль, как будто играл оркестр.

– Я не позволю обращаться с собой, как с каким-то неразумным