Сын серой смерти (Рейн 8) - Валерия Веденеева

вкратце рассказал о подслушанном разговоре и о последующих оправданиях девушки.

Теаган выслушал меня молча.

— Я не знаю, — произнес он, когда я закончил. — Я никогда особо не вникал в дела сестринства. Да и с их старшей наставницей у меня были нелады еще до дела с белой сектой.

— Но теперь там новая старшая наставница, — проговорил я задумчиво. — И если я хоть немного понял характер Таллиса, то он настоял на выборе такой Сестры, которая к тебе максимально расположена. Верно?

Теаган кивнул.

— У меня есть еще один вопрос насчет Благих Сестер, — продолжил я. — То, что девушек в этом ордене учат быть убийцами — так было сделано с ведома и благословения Пресветлой Хеймы? Или нет?

Теаган ответил не сразу.

— Я всегда полагал, что да, — проговорил он наконец. — У тебя есть в этом сомнения?

— Есть. Потому что я не вижу, каким образом эта часть их обучения может помочь выживанию и процветанию человечества. Зато вижу, как легко они становятся орудием в чужих, не особо чистых руках.

— Ты про Семареса? Про его покушение?

— Не только. В первой попытке меня убить Благие Сестры участвовали тоже, причем действовали даже не по приказу своей старшей наставницы. Я понимаю пользу тех Сестер, которые становятся телохранителями, которые исцеляют людей или защищают Границы. Но превращение их в наемных убийц, готовых выполнить приказ любого достаточно высокопоставленного иерарха Церкви? Нет, в этом пользы для человечества я не вижу.

— И что ты предлагаешь? — после еще одной паузы спросил Теаган.

— Пока ничего. Пока я всего лишь хочу узнать, действительно ли Сестер учат искаженным заповедям Пресветлой Хеймы. Даже если богиня дала добро на создание ордена убийц, вряд ли она разрешала вот так портить свое учение.

— Да, это вряд ли, — задумчиво согласился Теаган. — Хорошо, я прикажу навести справки. Естественно, втайне… Рейн, в своем рассказе дядя еще упомянул молитвенные кристаллы, которые ты взял из разрушенного храма и из которых тебе удалось извлечь энергию…

— О, только ты не начинай! — я достал из кармана три гальки, опять задавшись вопросом, почему они такие невзрачные.

— Не начинать что? — Теаган, кажется, искренне не понял.

— Из-за этих камней Семарес втемяшил себе в голову, будто я не просто посланник, а будущий аватар богини. Он тебе об этой своей идее не сказал?

— Нет, не сказал…

При этих словах лицо Теагана стало подозрительно задумчивым, заставив меня пожалеть, что я упомянул о глупой идее его дяди.

— Ну сам посмотри! — сказал я возмущенно. — Ну какая из меня богиня, а?

— Да, — согласился Теаган, внимательно меня оглядев, — богиня из тебя получится так себе…

— Вот! Я же говорю — ерунда полная!

Потом я махнул рукой в сторону камней.

— Их, наверное, надо куда-то передать? Как оно полагается?

Теаган неопределенно пожал плечами.

— Полагается передать в одно из хранилищ. Только объяснить их происхождение будет нелегко, поскольку обычному человеку к ним прикоснуться невозможно. Разве что ты передумал и решил уже сейчас провозгласить себя посланником? Нет? Тогда оставь их себе. Может, еще пригодятся.

— Ладно, — я сгреб камни и убрал их в карман. И вспомнил, о чем еще хотел спросить. — Скажи, Вересию уже начали допрашивать? Если да, то я хотел бы получить копию того, что она рассказала.

— Так и думал, что ты об этом спросишь, — Теаган открыл верхний ящик стола и вытащил оттуда тонкую папку. — Вот, дословная запись всего, что она успела рассказать. Информации пока немного — несмотря на юный возраст и свежую инициацию, дана Вересия активно сопротивляется ментальному допросу, да и врожденная защита у нее высокая. А давить через меру нельзя — разум вещь хрупкая.

Мне вспомнилась звуковая галлюцинация со стрекотом сверчков, которую я поймал после допроса у дана Хеймеса. И это, как я понял, я еще легко отделался.

Рассказать Вересия успела действительно мало.

Первыми шли вопросы о «Стене Костей» — и ответы Вересии лишь повторяли то, что она была вынуждена сказать на приеме у Таллиса. Потом следовали вопросы еще о полудюжине заклинаний, названия которых я никогда не слышал. Действие их всех Вересия описала так же подробно, как и действие «Стены», но в каждом случае добавила, что сама она получит к ним доступ только после того, как ей исполнится двадцать. То же ограничение касалось и самого знаменитого заклинания энхардцев — «серой смерти».

— Двадцать лет, — повторил я вслух, поднимая глаза от бумаг. — Любопытное совпадение. Именно в двадцать аватар богини осознает себя.

— На самом деле во многих кланах существует подобное ограничение. Даже если, как в случае с Вересией, слишком юный наследник становится главой, полный доступ к родовому могуществу он получает только по достижению им двадцати лет. Считается, что для человека младше это слишком опасно, — проговорил Теаган. — Тебе не доводилось слышать об этом?

Покачав головой, я убрал бумаги себе в заплечный мешок.

— Нет, не доводилось. Еще распорядись, пусть ее подробно расспросят обо всех Младших семьях Энхард. Что они из себя представляют, чем полезны, чем опасны, какой у них уровень магии. И то же самое относительно ее мужа. Интересно, кстати, знал ли он о планах Вересии создать «Стену Костей» и убить Милину с семьей?

— И если да, то его можно обвинить как соучастника, — понимающе кивнул Теаган. — Хорошо, я распоряжусь. Теперь насчет Таллиса…

— А что с ним? — я взглянул на него удивленно.

— С ним самим всё хорошо, а вот с его отношением к тебе — уже не очень.

— Всё еще не остыл? — спросил я со вздохом.

— Вроде начал остывать, но потом его шпионы доложили об особенностях твоей инициации, о том, что обнаружили под башней, где ты ее проходил, подземный тоннель в половину мили глубиной. Сумели даже где-то раскопать использованные кристаллы, насыщенные твоей магией, долго их анализировали, пытались определить настоящее количество камней, но так и не смогли… В общем, главное то, что Таллис теперь знает — у тебя камней не восемь и даже не десять, и ему это весьма не нравится.

— Почему?

— Ему в принципе не нравится, когда он что-то не понимает и не может контролировать, а ты попадаешь под обе категории.

— Разве меня сложно