Внутренности и внешности Бразилии. Или - Попутчик - Георгий Стенкин

И я совсем не чувствую, что я приезжал сюда зря.

Я понимаю…

Как опасна местная природа, насколько сложен и не анализируем этот симбиоз всего живого. Растущего, текущего, ползающего, прыгающего, бегающего, летающего, плавающего, пожирающего и пожираемого.

Я понимаю…

Что удел человека в «компании» таких монстров – ничтожен. От «простых» муравьёв, способных растащить ваше тело на кусочки для строительства очередного моста, за полчаса. Пираний, аллигаторов, ягуаров, и прочих «санитаров». До «сложных» законов функционирования разумных организмов. Организмов, которые состоят из тысяч деревьев, ревущих от одиночества обезьян, миллиардов насекомых и прочих ЕГО (Леса) органов чувств, элементов управления, механизмов воздействия.

Я понимаю…

О «местном» интеллекте, только то, что он иной, не такой, который даёт возможность человеку творить прекрасное и сеять разумное. Тут – этим «занимаются» другие. А человек…

Человек тут – всего лишь один из элементов мозаики жизни. Маленький.

Я понимаю…

Свою нынешнюю, текущую реальность, уже не как проекцию моих прошлых свершений и предшествующих этому мгновению событий. Не как – некий зародыш моих будущих достижений и успехов. Не как – навоз для удобрения чьих-то замыслов и желаний. И не как – вагон скорого поезда, везущего меня к достижению цели моей жизни.

Нет.

Я понимаю…

Свою реальность.

Я признаю её. Приветствую. И готов идти с ней «в ногу».

По могилам поверженных реальностей, по росткам новых реальностей, вдоль выстроившихся в «публику», учителей, учеников и просто - праздно шатающихся.

Захватывая новые территории, устанавливая пограничные столбы, прокладывая дороги и строя мосты.

Но…

Я не понимаю…

Почему у меня болит ступня правой ноги, а никакого шрама нет? А боль – есть.

Почему у меня на левой руке – странная белая, незагорелая полоса, будто бы я лежал на пляже целую неделю, а на этом месте – был обломок карандаша?

Почему у меня не было ни одного синяка, ни одной ссадины, как если бы я действительно отдыхал в пятизвёздочном отеле?

Почему у меня не складывается чёткой картины моего путешествия, последовательного описания моей десятидневной встречи с отцом? Ведь сегодня же – ровно две недели, как я сел в самолёт на Сан-Пауло.

Почему у меня в голове копошится огромное количество названий животных, рыб, деревьев и насекомых? Откуда я всё это знаю? Папа – мне этого не рассказывал.

Почему я похудел, в конце концов – на целых пять килограммов?

Где мой папа? Каково окончание последнего происшествия с анакондой?

Погиб ли на самом деле «Проходящий»?

Что стало с моим джипом и оборудованием?

Как я оказался в этой деревне?

Как мне отсюда выбираться?

Зачем?

…

И ЧТО?

*Извалявшись во внутренностях, похватавши – «внешностей», можно начинать строить…

*Звучат жизнеутверждающие мелодии. Чередуются картинки с изображением великих строек отдельных людей и целых стран…

И что всё это значит?

Реальность моего общения с отцом – ускользала, исчезала вместе с отметинами на моём теле, заменяясь моими ощущениями и воспоминаниями.

…

Ну что же! Придётся идти босиком. Аккуратно, не перенося сразу всю тяжесть тела на эту ногу, её можно поставить вон на ту зелёную трубу…

Отец стоял метрах в пяти от меня и внимательно наблюдал за моими попытками ходить своими ногами, босиком, по этой свалке мусора. Ни взглядом, ни жестом не реагировал на мои потуги не поранить ноги. Внимательно наблюдал – и молчал.

Так. Теперь вторую ногу…

Второй шаг – по диким амазонским джунглям! Похоже на лист, но уж больно толстый, наверняка выдержит мои 80 килограмм…

А-а-а!

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Проклятые джунгли! Проклятые листья! Проклятая планета!

Как больно!

Чёрт!

Лист не выдержал моей тяжести, прорвался, и я напоролся на торчащий почти вертикально какой-то сук, глубоко протаранив свою правую ступню.

Отдёрнув ногу и повалившись на спину, я заорал…

Хлынула кровь, подскочил папа, срывая на ходу какие-то листья, начал зажимать мне рану, прикладывать листья…

И молчал…

А вокруг, что-то начало происходить. Еле уловимое, но несомненное. Свет?

Нет.

Движение?

Нет.

Звук. Да. Звук стал как-то сгущаться, словно – все звуки леса стали собираться возле меня, стремиться ко мне…

Чуть изменился ритм. Ещё. Ещё…

И как только этот ритм стал из еле различимого – явственно ощущаемым, то в этот же миг, словно задёрнули шторки, или – состав въехал в туннель…

Свет померк. Да. Вот самое удачно определение.

Остались только, немного подсвеченными контуры близстоящих деревьев, что-то фосфоресцирующее…

Я глянул на своего папу, а тот – смотрел в самый тёмный участок окружающей нас темноты.

И тогда, оттуда выступил…

Ревун. Да. Обезьяна-ревун. Одна из тех, кто орёт по утрам и вечерам, «местные петухи».

Вот так новость!

Кровь на проколотой ноге вроде бы остановилась, боль – тоже была терпимой, поэтому – я с интересом следил за следующим актом «бразильского Бродвея».

Ревун, конечно, был хорош! Не чесался, не дёргался на месте, а спокойно так стоял, почти облокотившись о дерево. «Ваш завтрак, сэр…»

Но вот, в сумраке – за ним, за этим ревуном, очень смутно различались какие-то силуэты. Или – это мне просто казалось, от разыгравшейся фантазии, по поводу резкой смены дня и ночи…

Нет.

Что-то там было…

С человеческий рост, а второй силуэт – был явно гигантским, простирался на несколько метров ввысь, вроде бы угадывается борода, блестящие украшения, свет глаз…

Нет. Слишком смутно. Ничего не разобрать. Но что-то там есть…

А что же наш «камердинер»?

Хм.

А он – начал разговаривать с моим отцом. Я явственно видел, как шевелятся его губы, а взгляд – направлен точно на моего папу, который, так же как и я, застыл, сидя на корточках возле моей пораненной ноги.

Но звука – не было. Звучал только тот самый ритм, в результате появления которого и наступила темень. И этот ритм – заполнял всё вокруг.

Закончив свою пламенную речь, обезьян сделал несколько жестов руками. Начальные – я не уловил, а заканчивалось всё таким же жестом, который выполнил мой папа при расставании с «третьим», в начальном пункте нашего путешествия. Вот тут вот – метрах в ста пятидесяти, если выйти из леса…

Двумя сжатыми кулаками – резко вниз, как бы ударяя по земле.

Что бы это всё значило?

Ревун же, развернувшись, на секунду задержавшись, будто бы глянув на своих попутчиков, которых там может и не было, а может – они просто стояли за его спиной, шагнул в темноту. И сама темнота – стала медленно разряжаться, свет стал пробиваться сквозь деревья, всё ярче и ярче…