Ведьма из-за моря - Филиппа Карр

Дженнет взяла за руку сопротивляющуюся Дамаск, а я холодно простилась с Колумом Касвеллином.

Он поклонился.

— Рад был оказать вам услугу, особенно после моего неподобающего поведения при первой встрече!

— Но вы все-таки оставили комнату за нами, — сказала матушка.

— Мадам, можете ли вы простить меня за грубые манеры? Признаюсь, что выпил слишком много вина.

— Я готова простить вам все за то, что вы сделали этой ночью.

Мне хотелось кричать, я видела его тайную радость. Он же сказал, что был одержим дьяволом, и это было похоже на правду.

Я пошла в свою комнату, там было легче думать. Дженнет принесла горячей воды, я сняла все с себя. Я невольно представила себе, как он снимает с меня одежду. Никогда больше не надену ее! Я вымылась и надела все чистое. Странно, но я почувствовала себя лучше. Я подошла к окну, услышав голоса внизу: матушка показывала ему наш сад.

К сожалению, Касвеллин поднял голову и увидел меня. Он поднес руку к губам и, как тогда, в первый раз, послал мне воздушный поцелуй.

Хорошо, что матушка не видела меня! Я торопливо отошла от окна.

Когда матушка вошла с напитком, я лежала в кровати. Она встал на колени у кровати и положила руку мне на лоб.

— О, Линнет, не думаю, что когда-нибудь забуду тот момент, когда увидела, что тот человек ускакал с тобой! Нам не следовало ехать туда, и надо было взять больше конюхов для охраны. В следующий раз надо проследить, чтобы они были вооружены. Слава Богу, что этот человек очутился там. Кто бы мог подумать, что он окажется тем, кто нам так не понравился в гостинице!

Надо все рассказать ей прямо сейчас, она посоветует мне, что делать. «Не сейчас, — подумала я. — Я еще не готова к разговору. Я должна подумать».

Подумать! Да я только об этом и думаю. Это мне снится, стоит перед глазами, когда просыпаюсь. Я уже не была уверена, вообразила ли я себе все или это случилось в действительности. Я только знала, что никогда уже не буду прежней. Проходили дни, и я начала сознавать, что ничего не скажу матушке: это будет слишком мучительно для нас всех.

— Я хотела бы пойти в свою спальню, помыться и отдохнуть…

— Ну конечно. — Она улыбнулась Колуму Касвеллину. — Вы извините. Умоляю, не торопитесь уезжать! Очень жаль, что мужа нет дома. Вам могут приготовить комнату, где вы отдохнете после такой поездки.

— Я привык к путешествиям, а поскольку моя миссия закончена, я должен возвращаться. Я поднялась, матушка позвала Дженнет.

— Ты должна отдохнуть, дорогая, — сказала она мне. — Это было тяжелое испытание.

Я хотела крикнуть: «Ты не знаешь, что это за испытание!»Я чувствовала на себе насмешливый взгляд Колума, как бы вынуждающий меня сказать матушке всю правду.

Вошла Дженнет, и матушка велела ей принести в мою комнату горячей воды, а она сама принесет мне посеет , который ее бабушка готовила, чтобы восстановить силы.

Дженнет взяла за руку сопротивляющуюся Дамаск, а я холодно простилась с Колумом Касвеллином.

Он поклонился.

— Рад был оказать вам услугу, особенно после моего неподобающего поведения при первой встрече!

— Но вы все-таки оставили комнату за нами, — сказала матушка.

— Мадам, можете ли вы простить меня за грубые манеры? Признаюсь, что выпил слишком много вина.

— Я готова простить вам все за то, что вы сделали этой ночью.

Мне хотелось кричать, я видела его тайную радость. Он же сказал, что был одержим дьяволом, и это было похоже на правду.

Я пошла в свою комнату, там было легче думать. Дженнет принесла горячей воды, я сняла все с себя. Я невольно представила себе, как он снимает с меня одежду. Никогда больше не надену ее! Я вымылась и надела все чистое. Странно, но я почувствовала себя лучше. Я подошла к окну, услышав голоса внизу: матушка показывала ему наш сад.

К сожалению, Касвеллин поднял голову и увидел меня. Он поднес руку к губам и, как тогда, в первый раз, послал мне воздушный поцелуй.

Хорошо, что матушка не видела меня! Я торопливо отошла от окна.

Когда матушка вошла с напитком, я лежала в кровати. Она встал на колени у кровати и положила руку мне на лоб.

— О, Линнет, не думаю, что когда-нибудь забуду тот момент, когда увидела, что тот человек ускакал с тобой! Нам не следовало ехать туда, и надо было взять больше конюхов для охраны. В следующий раз надо проследить, чтобы они были вооружены. Слава Богу, что этот человек очутился там. Кто бы мог подумать, что он окажется тем, кто нам так не понравился в гостинице!

Надо все рассказать ей прямо сейчас, она посоветует мне, что делать. «Не сейчас, — подумала я, — Я еще не готова к разговору. Я должна подумать».

Подумать! Да я только об этом и думаю. Это мне снится, стоит перед глазами, когда просыпаюсь. Я уже не была уверена, вообразила ли я себе все или это случилось в действительности. Я только знала, что никогда уже не буду прежней. Проходили дни, и я начала сознавать, что ничего не скажу матушке: это будет слишком мучительно для нас всех.

Отец вернулся домой, и, когда дом наполнился его живой энергией, я сказала себе, что он никогда об этом не узнает. Я представляла, что случится, если он узнает: он схватится за свою абордажную саблю и не успокоится, пока не получит голову Колума Касвеллина.

Мне не было жаль этого человека, но от одного чувства я никак не могла отделаться. Во мне росло убеждение, что в какой бы конфликт он не вступил, он выйдет победителем. Колум был очень похож на моего отца, но он был молод, а отец уже нет. Нельзя позволить Колуму Касвеллину внести трагедию в нашу семью, и единственный способ не допустить этого — мое молчание. Отвратительные события той ночи должны остаться моей тайной… и его.

ПОСПЕШНАЯ СВАДЬБА

Прошло Рождество. Как всегда, были обычные торжества, хотя отец сказал, что завершение этого победного года должно быть отпраздновано по-особому. С той ночи прошло уже больше месяца, но она еще мучила меня. Матушка заметила, что я изменилась, и спросила, не заболела ли я? Я уверила ее, что здорова, и опять ничего не сказала. Это было странно, ибо раньше я всегда делилась с ней, но сейчас я не могла говорить.

Мы украсили большой зал остролистом и плющом. Было много песен, танцев, играли в карты и кости. Слуги радовались этому, потому что им разрешались такие игры только на Рождество, поэтому, как и все запретное, это доставляло еще большее удовольствие. Существовал закон, запрещавший ремесленниками и слугам играть в азартные игры, что, по нашему мнению, было для их же блага. Конечно, состоятельный человек мог делать все, что захочет. Отец любил играть, он по натуре был игрок и поэтому снисходительно относился к слугам, нарушавшим этот закон. Поэтому Рождество отмечали игрой в кости, картами, всякими представлениями, маскарадом, и все было так, как, я помню, было всю мою жизнь.