Ведьма из-за моря - Филиппа Карр

Я пыталась думать о «сокровище», и мне даже удалось найти несколько ключей. Мы почти победили, но Карлос и Эдвина все-таки опередили нас.

Матушка внимательно смотрела на меня. Она была разочарована, что не смогла объявить в тот вечер о моей помолвке.

На следующий день мы сняли все украшения, снесли их на поле и торжественно сожгли. Праздники Рождества и Нового года были закончены. «На будущий год в это время, — подумала я, — эта ночь в замке Пейлинг будет так далеко, что я о ней даже и не вспомню».

Все домочадцы присутствовали при сожжении. По обычаю, все должны были принимать в этом участие, потому что неучастие могло накликать беду. Пламя уже догорало, когда мы услышали вдалеке крики. Один из слуг сказал:

— Это старая Мэгги Энфилд. Ее сегодня сожгут!

Я знала Мэгги Энфилд. Это была бедная старая женщина, почти слепая, с лицом, обезображенным многочисленными уродливыми коричневыми бородавками. Все считали ее ведьмой. Она жила в маленьком домике, почти хижине. Обычно мы брали еду и оставляли у ее двери. Матушка это делала, потому что жалела бедную старуху.

Несколько лет тому назад она была известна как белая ведьма. Она выращивала травы на клочке земли вокруг дома и варила зелья, излечивавшие разные болезни. Она умела готовить и приворотные зелья. Иногда у нее были так называемые периоды затворничества. Тогда она запиралась на несколько дней и молча сидела в своем доме, сосредотачивая все свои силы на определенном предмете, — так она могла находить потерянные вещи. Если пропадала овца или корова, люди шли к матушке Энфилд, платили ей, и почти всегда она указывала место, где можно было найти пропавшее животное.

Но ведьмы — черные ли, белые ли — жили, постоянно подвергаясь опасности, ибо никогда не знали, когда люди от них отвернутся. Фермеры, чей скот болел, родители, чьи дети неожиданно умирали, непонятно отчего, женщины, которые были бесплодны, — все можно было приписать злым чарам ведьмы. И когда люди приходили в ярость от своих неудач, казалось, они находили облегчение, изливая свою злость на очередную жертву.

Такая судьба постигла и Мэгги Энфилд. До меня доходили слухи, Дженнет сказала мне: у кого-то ребенок родился мертвым, чей-то скот болел, и видели, как Мэгги Энфилд проходила мимо дома, где умер ребенок, видели, что она смотрела на скот. И теперь люди решили, что она — ведьма черная и продала» душу дьяволу. Мэгги Энфилд выволокли из дома те, кто хотел ей отомстить, и собирались повесить на дереве.

Я содрогнулась. Долго еще я не буду ходить на Джиббет-Лэйн. Я ясно помнила первый раз, когда поехала к этому мрачному проезду. Там росли два дерева, образующие как бы виселицу. Едва ли найдется зрелище более жуткое, чем безжизненное тело, беспомощно раскачивающееся на дереве.

Теперь ритуал сожжения рождественских украшений был испорчен мыслью о старой Мэгги Энфилд в руках палачей. Отец собирался принять участие в этой зловещей процедуре, но матушка остановила его.

— Я не пойду, — спокойно сказала она, — и ты тоже не пойдешь, Джейк. Что подумают наши гости?

— Они подумают, что еще одно сатанинское отродье получило по заслугам.

— Они аристократы, не забывай об этом. Такой спектакль вызовет у них только отвращение.

— Справедливость ни у кого не должна вызывать отвращения.

Матушка потеряла терпение и отвернулась от него, затем подошла к Лэндорам и предложила им вернуться в дом. Она якобы боялась, что мясо, жарившееся на вертеле, превратится в угли.

Отец, как всегда, забавляясь открытым неповиновением матушке, не дал лишить себя удовольствия и уехал в другом направлении, он одобрял церемонию казни ведьмы.

Разговор о ведьмах был продолжен за столом. Отец яростно возражал.

— Женщина виновата и понесла справедливое наказание, — заявил он. — Отметины на ее лице доказывают это. Суккуб посещает ее по ночам, и такие отметины у нее по всему телу.

— Перестань, — сказала матушка. — Это просто бородавки, у многих они есть.

— Тогда скажи мне, почему она выводит бородавки у других, а у себя не может?

— Я не разбираюсь в таких делах, — резко ответила матушка.

— Оно и видно, — ответил отец. — Итак, матушка Энфилд соединилась со своим хозяином. Да сгорит она в аду!

— Почему? — спросила матушка. — Если она хорошо служила своему хозяину, может быть, он вознаградит ее?

— Будь моя воля, эта страна была бы очищена от ведьм, виселицы не пустовали бы.

Фенимор заметил, что часто невинных женщин обвиняли в колдовстстве только потому, что они были старые, жили одни, имели кошку, страдали косоглазием или бородавками.

— Если они невиновны, то должны доказать это, — горячился отец.

— Люди нередко слишком легко обвиняют других, — заметила матушка. — Может быть, им лучше посмотреть на свои недостатки, прежде чем осуждать других?

— Бог мой, женщина, — сказал отец, — мы говорим о колдовстве.

Он был нетерпим. У него были свои взгляды, и он не собирался от них отступать. Например, он обвинялся в изнасиловании. Карлос был живым тому доказательством — результат рейда на испанское побережье. То, что сделал со мной Колум Касвеллин, было поступком, который отец сам был не прочь проделать с любой женщиной, но он придет в ярость, когда узнает, что то же самое случилось и с его дочерью. Как говаривала матушка, его не переспоришь.

Теперь он горячо говорил о культе сатаны. Матушка сказала, что колдовство было всегда, еще до того, как христианство пришло на нашу землю. Оно было частью религии древних — почитание Рогатого Бога, которого христиане называют дьяволом. Мать сказала, что по субботам обычно проводились своего рода религиозные церемонии, на которых поклонялись Рогатому Богу, а так как нужно был населить землю, танцы у ног Рогатого Бога были ритуалом плодородия.

Пока она говорила, отец насмешливо на нее смотрел — в его взгляде была смесь гордости и ехидства. Фенимор сказал, что так оно и было, а способ, с помощью которого можно изжить колдовство, состоит не в пытках и убийствах беззащитных старух, а в том, чтобы отвлечь народ от старой языческой религии и обратить его в христианство.

— О, да ты реформатор! — со смехом сказал отец.

— Ну что ж, может быть, это не так уж и плохо? — ответил Фенимор.

— Совсем неплохо, — сказала матушка, тепло улыбаясь ему. Без сомнения, Фенимор ей очень нравился.

Ей удалось снова перевести разговор на тему торговли и нового проекта, ибо было ясно, что отец мог слишком увлечься и испортить всем настроение. Таким образом, неприятный разговор о повешении ведьмы был забыт, и оставшаяся часть дня прошла весело.

Утром Лэндоры уехали. Были намечены планы, перестраивались корабли, и новое дело готовилось к старту.