Чужая - Инна Байр

Не хотелось менять привычную жизнь на туманные перспективы. А здесь я уже планировала снова поискать работу по профессии… Да и от одной мысли о его маме у меня внутри все вязалось в тугой узел. Возникло ощущение, что нас просто заманивали словно мух в паутину… Но Амир умел быть красноречивым. В конце он просто сказал, что я могу и остаться. А он будет приезжать раз в месяц или два. То есть предложил перевести наш тайный брак в гостевой. Такой вариант мне не понравился, я малодушно согласилась на переезд.

Глава 21

Оставшиеся время до переезда прожили в мире и согласии. Амир решил побыть хорошим мужем и даже сходил со мной пару раз на прогулку. В ответ я старалась не доставать расспросами, не показывать недовольства.

В эти дни я много молилась, просила у Всевышнего знака, направления. Чтобы Он сложил для меня все наилучшим способом. И это перемирие стало для меня ответом на дуа. В душе поселилось спокойствие.

Перед отъездом решила навестить бабушку. Муж не отказал. Отец как раз уехал по работе в другой регион и визит к родственникам прошел без скандалов. Да и оделась я менее радикально – яркие вещи, косынка, повязанная назад.

Бабушка встретила улыбкой, мама слезами. Еще горше она расплакалась, когда узнала, что я уезжаю. Про замужество моё она уже знала, но не относилась к нему серьезно. До сих пор ждала, когда я «одумаюсь» и мой переезд на Кавказ стал для нее очередным подтверждением, что этого может и не случиться…

Зато бабушка меня поддержала:

– Правильно, Ийка. Место жены рядом с мужем.

А я гладила уставшее бабулино лицо, седые пряди. И молча кивала. Горло жгло от сдерживаемых рыданий. Ба таяла на глазах. От нее осталась половинка. И я понимала, что, возможно, вижу ее последний раз.

– Ба, может примешь Ислам? – неожиданно для самой себя предложила ей.

Бабушка удивленно подняла брови. А я продолжила:

– Ну, ты же веришь в Единого Бога?

– Верю. – подтвердила она.

– Значит, почти мусульманка. Нужно просто произнести шахаду…

– Ой! Что придумала? – прервала меня бабушка. – Счас услышит кто, будет тебе Ислам! А мне и так хорошо. Пусть Господь простит и помилует.

Вздохнула и отстала. Нет принуждения в религии.

Дома пробыла до вечера, рядом с бабулей. Просто разговаривали. Впитывала ее тепло и мудрость словно губка, но было так мало! Уезжать не хотелось. Но дома ждал муж, да и отец скоро вернется. Поэтому, плача, попрощалась с родными, пообещала навещать и отправилась домой.

Через три дня Амир уехал. Он отправился первым, чтобы найти жилье. В этот раз одиночество стало желанным. Спокойно закончила все дела, собрала вещи. И практически все время посвятила изучению религии. Аллах стал единственным, с кем я могла спокойно и честно говорить. Я находила покой в молитвах, напитываясь от них силой, верой. Успокаивалась в чтении Корана и размышлениях о величии Творца, о бесконечных чудесах и знамениях, окружающих нас. Вера стала спасением, тайной бухтой, в которую мне не хотелось никого приглашать.

Мне было хорошо. Но недолго. Квартира нашлась быстро, за мной приехал Амир. Мы погрузили скромные пожитки и отправились в новую жизнь, которая началась с разочарования.

Мусульманскую республику я представляла себе так: чистые улицы, мечети, женщины, девушки в хиджабах, бородачи мужчины, звук азана. Наивные мечты, которые со звоном рассыпались как только мы въехали в поселок мужа. Ошарашило количество торговых точек! Магазины в абсолютном хаосе ютились один над другим, бегали, суетились люди, кричали, переругивались. Чужая речь, шум, гам, грязь! Везде коробки, мусор и парящие пакеты… Не выдержала и обратилась к мужу:

– Слушай, почему у вас так грязно? Мусульманская республика… Как так? Ведь чистота – половина веры!

Амир хмыкнул в ответ. Потом сказал:

– Ты бы видела дома, дворы. Там чисто. А на то, что за забором – всем плевать.

После слов мужа пригляделась к домам. Они были разные, небольшие, небогатые хатки соседствовали с многомиллионными дворцами. Но объединяло одно – ворота. За редким исключением это были настоящие произведения искусства. На это муж пояснил, что здесь ворота – «лицо» дома, по ним судят о благосостоянии семьи.

Удивило и малое количество женщин в хиджабе. Я увидела всего парочку! Спросила и за это. Муж замялся, а потом признался, что люди боятся. Старшие не хотят, чтобы дочки покрывались, ведь таких сразу ставили на учет. И бороды поэтому не носят. Стало понятнее, но принять такое было сложно. Я не понимала, как можно расти в Исламе и не проникнуться? Знать и не соблюдать? Странно.

Проехали мечеть и меня захватила ее строгая красота. Лаконичность. Как раз пришло время намаза и муэдзин начал петь азан. Меня пробрало до мурашек. Это было так пронзительно красиво! Так мощно! С надеждой глянула на мужа, но Амир, поняв мой взгляд, покачал головой и сказал, что мы уже почти приехали и помолимся дома. Вздохнула, хотелось зайти в мечеть. В другой раз, ин ша Аллах.

Квартира не понравилась. Грязная, неуютная. Мебель была ужасной, доисторической. Кухня и вовсе убитая. Единственная радость – с одной стороны окна выходили на горы.

Вяло улыбнулась, чтобы продемонстрировать мужу ожидаемое одобрение. Вода из крана потекла грязная, с ржавчиной. Попросила Амира купить бутыль для питья и готовки, сама со вздохом достала все для уборки и начала потихоньку отмывать кухню. Устала, хотелось есть, но готовить в такой обстановке я откровенно брезговала. Ремонт бы, но, зная Амира, я не стала об этом заикаться. Терла кафель и с тоской вспоминала нашу прежнюю уютную и чистенькую квартирку.

Уборку закончила поздней ночью. Амира не было. Он выгрузил вещи, купил продукты и уехал, по его словам, решать вопросы с работой. Но я так устала, что обрадовалась его отсутствию. Просто упала на кровать и провалилась в сон. В эту ночь мне приснилось, как я плыла на одинокой льдине по широкой, холодной реке и плакала от тоски.

Глава 22

Дни понеслись. Потихоньку обживалась. Изучила ближайшие территории. Рядом с нами было несколько магазинов и базар, где, к моей радости, всегда можно купить свежие овощи, фрукты, молочку и, главное, халяльное мясо! Я так соскучилась по колбасам и сосискам, что сначала питалась исключительно ими.

Единственное, что раздражало – местные отчего-то упорно разговаривали со мной на своем языке, хотя прекрасно видели, что я русская. А на базарчике пытались продать товар подороже, как неместной. Это цепляло, язык я понимала, но сама не говорила из-за языкового барьера, у меня просто не получалось правильно выговаривать некоторые слова, путалась в окончаниях, к тому же над моими попытками разговаривать как-то посмеялся муж, и у меня выработался непробиваемый блок.

На базарчике старалась покупать у