Между делами - Вэнди Джинджелл

что цикл начался снова, и даже когда об этом узнают, другие эрлинги в первую очередь придут за изгоями. Мой господин слишком силён, чтобы его можно было свергнуть, не подумав. Другие эрлинги могут попытаться заключить союзы первыми, но только если их будет достаточно, и они будут знать, кто они такие.

— Да, но что насчёт короля?

— Король достиг конца своего цикла, — коротко сказал Зеро. — Он скоро умрёт.

— Как в прошлый раз? — я заметила, какими взглядами они обменялись, и обвиняюще спросила: — Ты уже говорил мне, что в прошлый раз он убил всех эрлингов и остановил цикл. Что помешает ему сделать это в этот раз?

— Слишком поздно делать то, что он сделал в прошлый раз, — сказал Атилас. Его взгляд на мгновение задумчиво задержался на мне, прежде чем он добавил: — К счастью для тебя. Он убил всех эрлингов ещё до того, как большая часть мира осознала, что цикл начался, и, возможно, даже до того, как он начался. За исключением господина, он убил каждого Запредельного ребёнка, в котором была хоть капля человеческой крови.

— Ну, мои родители мертвы, и я чуть не погибла вместе с ними, так что я не думаю, что мне так уж повезло. Значит, самого убийства было достаточно, чтобы остановить этот цикл? Что же тогда мешает ему сделать это снова? Почему сейчас стало слишком поздно?

Немыслимо, наверное.

— Почему уже слишком поздно? — настаивала я. — Почему он не может сделать то же самое снова?

— Потому что мой господин вырос и тоже может владеть мечом, — ответил Атилас.

— Даже если он будет настаивать на своём и начнёт убивать других эрлингов, это не будет иметь значения, — объяснил Зеро. — Мой отец потребует начать судебные разбирательства по эрлингам, чтобы представить доказательства того, что Меч Эрлинга теперь активен, чтобы доказать, что цикл начался снова.

Отлично. В смысле, по крайней мере, если бы король приказал меня убить, ему от этого не было бы никакой пользы, но я всё равно не особенно хотела, чтобы меня убивали. Как эрлинг, я с гораздо большей вероятностью могла умереть ужасной смертью любым способом и от рук любого количества людей.

— Ладно, мы пока не беспокоимся, что король попытается нас убить, но мы беспокоимся, что твой отец начнет делать заявления от твоего имени, а также убьёт меня, если узнает, что я тоже эрлинг.

— Вот именно, — холодно ответил Зеро. — Так что, возможно, ты могла бы постараться быть менее заметной, если тебе придется сражаться с мостовыми троллями.

— Ясно, — сказала я. — Но я всё ещё задумываюсь кое о чём.

— Что бы это могло быть? — спросил он. Он всё ещё злился на меня, но не хотел оставлять меня наедине с мыслями, о которых он не знал, и которые однажды могли принести вред. Я могла ему посочувствовать, но в то же время он уже достаточно долго хранил свои секреты, и от того, что они хранились, никому не было пользы.

— Что ж, — сказала я, — за убийствами должен стоять король, не? Если я эрлинг и кто-то пытался убить меня много лет назад, убийца, за которым вы охотитесь, вероятно, один из людей короля. Вероятно, он пытался разобраться в этом много лет назад. Сделать это до того, как дошло до того момента.

— Одно время мы подозревали, что убийства были связаны с эрлингами, но так и не доказали этого, — сказал Зеро. — Теперь, когда мы уверены, что ты эрлинг, мы соответствующим образом скорректируем наше расследование.

— Вот почему ты просишь Атиласа показать тебе досье, которое у него есть на того мальчика, да? Того, чьи родители умерли, как мои?

— Поскольку мой господин не делал ничего подобного, можем ли мы предположить, что ты хочешь, чтобы я это сделал, Пэт? — сухо осведомился Атилас. — У меня есть досье в другой комнате.

Зеро, немного собравшись с духом, сказал:

— Ссылок достаточно, чтобы заняться этим делом. На этом мы пока сосредоточимся: на данный момент второстепенные дела, подобные твоему, могут предоставить больше информации, чем основные.

— Это не важно, — нетерпеливо сказал Джин Ён. — Важно то, что она — эрлинг.

Я неловко поёрзала, но, похоже, ничего не могла с этим поделать. Я спросила:

— Так или иначе, что мы собираемся с этим делать?

Они заговорили все одновременно.

— Ssaoonun pobeul kyesok baewoyahae.

— Узнаем, насколько широко это известно.

— Пришлём уведомление о твоей уступке.

— Конечно, я собираюсь продолжать учиться драться, — сказала я Джин Ёну. — Даже если это меня конкретно не убьёт, я не думаю, что кто-то за этим прекратит попытки убить меня.

— Твоё положение в мире откроет тебе больше возможностей для такого рода вещей, Пэт, — напомнил мне Атилас. — Мой господин не ошибся в оценке опасностей твоего положения. Если бы это не было неизбежным выводом на данный момент, я бы не стал настаивать на том, чтобы рассказывать тебе что-либо ещё.

— Ну спасибочки, — сказала я с лёгким сарказмом. У Зеро, который выступал за уступку, я спросила: — А как насчёт тебя? Ты собираешься отправить уведомление об отказе, типа «Нет уж, спасибки, я не хочу быть королём»?

— Я уже это сделал, — коротко ответил он.

— О, так вот чем ты занимался, когда помогал людям? Подростковый бунт?

Губы Атиласа дрогнули.

— Ты замечательно умеешь подбирать слова, Пэт, — сказал он.

— Это было послание для моего отца, а не для короля, — коротко ответил Зеро. — Мы отправим уведомление о твоей отставке, как только убедимся, что об этом широко известно. Атилас прав: нам нужно знать, как много людей могут знать о цикле. Если мой отец не в курсе, сомнительно, что кто-то ещё знает, но мы можем провести тщательные расследования.

— Если бы ваш отец знал об этом, я полагаю, он нанёс бы нам визит, мой господин.

— Да, и я, вероятно, была бы мертва, — сказала я более спокойно.

Я заметила, что Зеро наблюдает за мной, но всё, что он сказал, было:

— Я рад видеть, что ты наконец-то понимаешь последствия своей ситуации, Пэт.

— Последствия, блин! — сказала я с негодованием. — Ты тот, кто ничего мне не рассказывал — если бы ты был честнее во всем с самого начала, возможно, я бы постаралась быть немного осторожнее!

— Если бы ты просто подчинялась, вместо того чтобы подвергать всё сомнению…

— …я была бы гораздо более мертва, — перебила я. Блин, если бы я собиралась взять на себя вину за то, что не послушалась его, когда он никогда не пытался объяснить, почему он хотел, чтобы я что-то делала. — Теперь я знаю, что могу доверять