Между делами - Вэнди Джинджелл

Что-то очень тихое дрогнуло в доме, и Зеро тихо позвал из коридора:

— Атилас?

— Сию минуту, мой господин, — ответил Атилас.

— Иногда вы двое так же хороши, как в кино: все эти скрытые сигналы и двусмысленные фразочки. Вам самое место играть в подобранного рода шоу, — сказала я, просматривая очередную стопку книг. Обращаясь к Джин Ёну, я недоверчиво спросила: — Ой. И это всё романтика?

— Ne, — чётко произнес Джин Ён, когда Атилас поднялся и прошлёпал наверх, без сомнения, по какому-то таинственному делу, о котором они с Зеро говорили.

Мне же нужно было сосредоточиться на делах поважнее.

— Нельзя просто читать любовные романы, если хочешь проникнуть в женский разум! — сказала я Джин Ёну. — Нас волнуют и другие вещи, знаешь ли! В общем, ты же всегда кусаешь женщин — почему бы тебе не спросить у них?

Он угрюмо сказал:

— Они не могут нормально отвечать, когда я их кусаю. Я слишком сильно отвлекаю их.

— Хочешь сказать, что ты комаришка, — сказала я, хотя в его словах был смысл. — Кстати, как твой желудок?

Он удовлетворённо похлопал по нему.

— Я снова совершенен.

— Ладно, — сказала я, стараясь не фыркнуть. Приглушённый стук с лестничной площадки наверху заставил меня закричать: — Эй! С тобой там всё в порядке, Атилас?

— Конечно, — раздался его голос, такой же спокойный и будничный, как обычно. — Наливай, Пэт, я всего на минутку. Надеюсь, у тебя есть песочное печенье?

— У меня есть для тебя кое-что особенное, — крикнула я в ответ, пододвигая к нему на кофейный столик маленькую тарелку с песочным печеньем. Я налила себе чашку чая и бросила взгляд в коридор, где увидела массивную тень Зеро, прячущуюся за стойкой для зонтиков возле входной двери.

От этой картины у меня внутри всё сжалось, когда я вспомнила всё, что произошло вчера — Меч Эрлинга, золотого фейри… Мне следовало рассказать Зеро о мече, но я знала, что не стала бы этого делать, будь у меня другой выбор. В общем, я сказала себе, что есть более насущная проблема, с которой нужно разобраться: стопки любовных романов Джин Ёна.

Одному богу известно, зачем он читал то, что читал, но я отказывалась иметь дело с романтически сбитым с толку Джин Ёном, когда он и так был скорее монстром, чем человеком. Это казалось небезопасным. Поэтому я просмотрела все эти стопки книг, отложив самые вредные и оставив более полезные, чтобы он мог просмотреть их, как только закончит с той, которую читал. Он ревниво наблюдал за мной из-за книги, которую делал вид, что читает, но в конце концов перестал притворяться и перегнулся через край дивана, чтобы убедиться, что знает, какие книги я у него забираю.

Атилас вернулся, когда я всё ещё разбирала стопки. Он взял свою чашку и папку, которую просматривал, когда я впервые спустилась из своей комнаты, — знакомую папку, о которой я вспомнила несколько недель назад.

Я оперлась руками о ближайшую стопку книг, чтобы посмотреть на него снизу вверх, и спросила:

— Всё ещё ищешь нашего убийцу по странным поворотам?

— Всегда, — пробормотал Атилас, закидывая ногу на ногу и открывая папку, чтобы просмотреть её содержимое. Что бы он ни делал наверху, это привело его, по его собственному выражению, в озорное настроение: он отхлебнул чаю и мягко спросил Джин Ёна: — И что же ты узнал из прочитанного до сих пор о последствиях укусов бездомных женщин — или, возможно, питомцев?

У меня вырвался смешок, тихий, глубокий звук, который сразу привлек внимание Джин Ёна. Я сказала, отчасти ему, отчасти Атиласу:

— Так это всего лишь бизнес, не? Тебе нужна кровь, и ты должен кусаться, чтобы получить её. Не должно быть никаких эффектов, которые не были бы описаны в разделе «Побочные эффекты вампирской слюны».

Джи Ён уставился на меня.

— Мои укусы, — холодно произнёс он, — мягкие и тёплые, и…

— Если снова начнёшь говорить о том, какой ты тёплый, я тебя…

— Атилас, — произнёс Зеро из коридора громовым голосом, который невозможно было проигнорировать. — Я был бы признателен, если бы ты взглянул на это.

Атилас закрыл свою папку и аккуратно положил её под чашку с чаем на кофейный столик, что было интересным занятием. Это навело меня на мысль, что самым тихим и естественным образом он пытался защитить то, что не хотел, чтобы видели. Что на этот раз задумал подозрительный старый любитель чая?

— Укус — это не сделка! — прорычал Джин Ён, переставляя себя и свою книгу так, чтобы они оказались прямо передо мной и были незаметны. — Ты бы сказала, что поцелуй — это сделка?

— Если с тобой — да, — сказала я, отвлекаясь от Атиласа. — Иногда мне нужны дополнительные скорость и сила, а тебе не нужно чувствовать, что я вот-вот умру каждые пять минут. Конечно, это сделка! А что ещё это может быть?

Глаза Джин Ёна расширились от возмущения, когда Атилас мягко прошёл по коридору.

— Со мной? Со мной? Yah! Noh! Тогда с кем же ещё ты целуешься?

— С тобой что-то не так, — сказала я ему. Я выхватила книгу у него из рук и скорчила гримасу, увидев обложку. Для начала доверить Джин Ёну выбрать одну из самых ярких обложек. — Что это, блин, такое?

— Эта женщина, — сказал он, указывая на женщину в смутно напоминающем стиле эпохи, а затем на мужчину без рубашки, который обнимал её, — не доверяет этому человеку. Это недоразумение. И вот теперь он целует её.

Кто-то мог бы сказать, что мой смех был грубым. Он был как бы не к месту, но вырвавшееся фырканье тоже не показалось неуместным.

— Ну и какой в этом смысл? — спросила я. — Если она ему не доверяет, как поцелуй с ней может что-то изменить?

Джин Ён прищурился, глядя на меня.

— В книге говорится, что она влюбилась в него. Он целует её, и она влюбляется.

— Тогда это тупая книжонка

— Целоваться — глупо? — он выглядел оскорблённым, что, вероятно, объяснялось скорее тем, что обычно я целовала его, чем его несогласием.

Пожалуй, тут нужно объяснить. Когда я говорю, что обычно целую его, я имею в виду, что он практически единственный, кого я целую, и единственная причина, по которой я его целую, в том, что вампирская слюна каким-то образом делает меня быстрее и сильнее, и меня гораздо труднее убить, но при этом у меня не возникает особого желания кусать кого-то ещё. По крайней мере, временно. Из вариантов может быть либо поцелуй, либо укус, и иногда поцелуй — более быстрый