Allegro в четыре руки. Книга вторая - Любовь Тумановская

„Ну и ну! Что за глупые вопросы?“ — возмутилась я про себя и, не понимая, что собственно говоря, он от меня хочет, проговорила:

— Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду? Если вас интересует, как мы познакомились с Анной Павловной, то здесь нет никакого секрета: нас познакомила моя соседка Лидия Степановна, лучшая подруга вашей мамы со студенческих лет. А какие такие истинные цели вы подразумеваете? На тот момент я ни у кого не собиралась снимать комнату и просто помогала Лидии Степановне ухаживать за вашей мамой. Мы всеми силами пытались вернуть её к жизни.

— Зачем? — поставил он меня в тупик следующим вопросом.

— Что значит „зачем“? — нахмурилась я, окончательно запутавшись.

— Зачем вам было это нужно? — ещё больше поразил меня Алексей.

— Ни за чем, разумеется… Я делала это от чистого сердца, — откровенно ответила я.

— То есть вы хотите сказать, что в тот момент вы не знали, что Анна Павловна является моей мамой? Ваши намерения были абсолютно бескорыстны и вам совершенно нечего от нас скрывать? — с насмешкой произнёс он.

— Нет, не знала! На что это вы намекаете, господин Дёмин? — рассердилась я и встала

с дивана, совсем позабыв о спящей Адель. Собачка проснулась, подняла голову и, увидев чужого человека рядом с собой, побежала к Лауре. Однако её хозяйке в этот момент было не до неё. Девушка даже не обратила внимания на животное и ни с того ни с сего бросившись на меня с кулаками, разъярённо выкрикнула:

— Вот лгунья!

— Сядь на место, Лаура! Я предупреждал тебя, чтобы ты не вмешивалась! — остановил её Дёмин. Блондинка с трудом утихомирилась и с огромным нежеланием села назад в своё кресло. — И вы, Виктория, присядьте! Мы ещё не закончили с вами разговор!

Я была шокирована тем, что происходит.

Он отошёл в сторону, достал что-то откуда-то и, вернувшись на свою прежнюю позицию, холодно произнёс:

— Если всё так, как вы говорите, Вика, то как тогда вы объясните это?

Алексей бросил на журнальный столик прямо передо мной какую-то тетрадь. Я присмотрелась.

— О Господи! Это же мой дневник! — Всё внутри меня перевернулось!

Только я протянула руку, чтобы взять его, как Лаура снова вскочила, выхватила дневник из-под моего носа и стала громко верещать невыносимо писклявым голосом у меня над головой. На этот раз Дёмин ничего не предпринял — дав возможность своей любовнице выпустить пар, как я понимаю.

— Ты ненормальная! Ты извращенка! — кричала она, размахивая дневником в разные стороны, — Ты посмотри только, что она здесь пишет?! Какие невероятные фантазии обитают в её голове?! Это же уму непостижимо! Ей нужно лечиться! Она по уши в тебя влюблена! Она сняла комнату у твоей мамы и притворялась вся такой хорошей и безупречной перед ней, чтобы как можно ближе подобраться к тебе!

— Это не так! Вы же ничего не знаете! Всё совсем не так как вы думаете! И вообще, по какому праву вы позволили себе рыться в моих вещах? Как вам не стыдно?.. — не выдержала я: уж очень обидели меня слова Лауры. Однако эту девицу невозможно было перекричать.

— Ты слышал?.. Это нам должно быть стыдно?! Это тебе должно быть стыдно! — Девушка разъярённо бросилась на меня, собираясь, по всей видимости, выцарапать мне глаза, но Алексей остановил её в последний момент. Тем не менее, она продолжала кричать не своим голосом: — Да! Это я позволила себе рыться в твоих вещах! И как видно,

правильно сделала! Я сразу поняла, что ты не та, за кого себя выдаёшь! Я знала, что ты дешёвка и потаскуха!

— Ну, всё! Хватит! Прекрати, Лаура! Прекрати! — едва сумел успокоить её Алексей.

— Если мы, как вы сказали, ничего не понимаем, тогда просветите нас, Виктория! Мы ждём! Объясните нам, наконец, что всё это значит? — обратился он ко мне, указывая рукой на дневник.

Я чувствовала себя ужасно гадко. У меня не было никакого желания объяснять что-либо этим неуравновешенным людям и тем более выворачивать перед ними наизнанку свою душу. К тому же, по понятным причинам, мне было неловко обо всём этом говорить… Разве способны они были понять мою боль?.. Разве в силах они хотя бы представить то, через что мне довелось пройти?.. Я была уверена на всю тысячу процентов, что эти двое не поверят ни единому моему слову…

В этот момент у Алексея зазвонил мобильный. Он извинился перед нами, снял трубку

и отошёл на несколько шагов в сторону. Мы с Лаурой остались сидеть на своих местах. Я чувствовала, с какой злобой и ненавистью она на меня смотрит: она готова была меня задушить сию же минуту, её останавливало только то, что Дёмин был совсем рядом.

— Что за безответственное отношение к работе, Марк? Какой из тебя руководитель отдела? — тем временем высказывал Алексей кому-то в трубку. Видимо, его сильно огорчили новости из компании, он был на пределе, и это означало, что мне теперь точно несдобровать.

— Как ты мог не проследить за реализацией такого важного проекта? Нужно было отслеживать каждую деталь! За что я тебе деньги плачу? Чтобы к моему приезду все виновные были уволены с работы без выплаты жалования! Никакие оправдания с их стороны не должны приниматься во внимание! Если таких насчитается десять человек, уволь десятерых, если понадобится — уволь больше, но проучи бездарей! Мне такие работники не нужны! И кстати, в следующий раз среди них окажешься и ты! Я не шучу, ты меня знаешь!

Дёмин бросил трубку и, постояв ещё мгновенье неподвижно, снова повернулся к нам. „Вот злюка! — думала я про себя. — У него совсем нет сердца! Для него люди — ничто!

Пустое место!“

— Вы, Виктория, кажется, собирались нам что-то объяснить. — Цвет его глаз заметно потемнел от гнева.

— Для того чтобы всё понять, вам необходимо прочесть дневник от начала до конца…

— чуть слышно промолвила я.

В следующее мгновенье в комнате раздался неприятный громкий смех.

— Вы и правда думаете, что я стану это читать? — откровенно и жестоко надо мной насмехаясь, произнёс Дёмин. Выражение его лица в этот момент я не забуду никогда…

— В таком случае не думаю, что в моих объяснениях есть хоть какой-нибудь смысл. — спокойно ответила я, делая вид, что его сарказм ничуть меня не задел.

— Что? — тихо переспросил Алексей. Однако за этим тихо произнесённым словом скрывалась целая буря эмоций и недовольства. — Вы хотя бы отдаёте себе отчёт в том, что я имею полное право вызвать милицию и написать на вас заявление? Да и зачем милицию?! Я и сам могу стереть вас в порошок, если захочу!

— Правильно, Алексей! Уничтожь её! — совсем взбесилась подружка Дёмина.

— Сядь, Лаура, и замолчи наконец! — бесцеремонно закрыл он ей рот, после чего, снова принялся за меня: