Allegro в четыре руки. Книга вторая - Любовь Тумановская

— Вы меня простите, Анна Павловна, но ведь вы — не его подчинённая на работе…

— Ты, конечно же, права, Викуля… Вот только, когда дело касается его близких, Алексей поступает так, как по его мнению будет для нас лучше, — стала оправдывать сына женщина, — По сути, в этом нет ничего плохого: он просто о нас заботится.

„Ничего себе, забота…“ — пробормотала я про себя.

— Я уверена: у него прекрасная душа! Просто он ни перед кем по-настоящему не раскрывается и не показывает, какой он на самом деле добрый и хороший человек… Я ведь его мать, мне ли не знать? — продолжала Анна Павловна защищать свою кровинушку. Ей нравилось о нём говорить. — Ах, если бы ты знала, как я молюсь о том, чтобы рядом с Алексеем появилась порядочная, скромная, добрая, искренняя девушка, которая полюбила бы его всем сердцем и разделила бы с ним все горести и радости — не потому что у него солидный счёт в банке, а потому что действительно его любит… К сожалению, я никогда не видела рядом с ним такой девушки…

— С чего вы взяли, что женщины не питают к нему любви? Он ведь молод, красив, умён, хорошо сложён, в конце концов. В него можно влюбиться и просто так, не ведая о его богатствах.

— Но ведь все знают, кто такой Алексей Дёмин! И о суммах его доходов… тоже знают. Куда же от этого денешься?

— Наверное… Однако вопрос в том, любил ли он хотя бы одну из этих девушек?..

— А за что их любить-то?.. — вопросительно взглянула на меня госпожа Орлова. — Ты видела эту девицу, с которой он приехал?.. Разве её можно полюбить?.. Вот если бы ему встретилась такая же скромная и хорошо воспитанная девушка как ты, тогда, может, и полюбил бы…

„Ох, Анна Павловна! Если б вы только знали…“ — опустила я глаза и сказала:

— Не беспокойтесь так! Господин Дёмин, как я поняла, замечательно разбирается в людях. Его не проведёшь — это уж точно! Я уверена, что он не станет связывать свою жизнь с легкомысленной и корыстной особой.

— Я очень на это надеюсь…

— Анна Павловна, так мне же, выходит, срочно нужно себе жильё искать? — спохватилась я.

— Нет, нет, милая, не нужно. Живи здесь. Заодно и за квартирой присмотришь, и мне так будет спокойнее, — неожиданно предложила хозяйка.

— Вы серьёзно? — растерялась я.

— Конечно! Я думаю, что так будет правильно. Мне надо было ещё вчера тебе об этом сказать, но я так радовалась приезду сына, что забыла обо всё на свете!

— А господин Дёмин не станет возражать?

— Нет, Викуля, не станет. Не волнуйся! Я сама ему об этом сообщу, — положила руку мне на плечо Анна Павловна. — Кстати, ты знаешь, Алексей мне пообещал, что сегодня ровно в полдень за мной заедет и мы вместе пообедаем в ресторане! Ты только представь! Правда, здорово? Наконец, я побуду хотя бы немного с сыном наедине! В Америке такое никогда бы не произошло! Ведь там он постоянно в работе… А здесь мы сможем это осуществить!

Женщина вся светилась от счастья.

— Очень за вас рада! Уверена, вы замечательно проведёте время! — искренне порадовалась я за Анну Павловну.

— И я так думаю. Сейчас же побегу выбирать себе наряд! — Надо ведь соответствовать сыну! Чтобы ему не было за меня стыдно. Ты мне поможешь, Виктория?

— Конечно, помогу! — улыбнулась я. — Но в вашем распоряжении ещё куча времени. Не стоит так волноваться! Вам некуда торопиться!

— Я знаю, Викуля, но хочу подготовиться заранее.

Женщина вскочила со стула и пошла в спальню. Я последовала за ней. Следующие минут двадцать она с невероятным азартом радостно перебирала вещи в своём шкафу, прикладывая их к себе и советуясь со мной по поводу каждой детали. Это выглядело так трогательно!

Наконец, мы остановились на великолепной шёлковой блузе, которую, как сказала Анна Павловна, Алексей привёз ей в подарок из Италии. Затем подобрали к блузе юбку и аксессуары.

Вскоре я ушла по своим делам, оставив Анну Павловну в гостиной, облеченную в выбранный нами наряд, с элегантно уложенной причёской, ниточкой изысканного жемчуга на шее и лёгким, едва заметным макияжем на лице дожидаться её любимого сына. Несмотря на то, что до приезда Алексея оставалось ещё очень много времени, она была уже полностью готова к его приходу, и, наверное, уже считала минутки до их встречи.

Я отсутствовала целый день и вернулась домой только в половине десятого вечера. Войдя в квартиру, я поняла, что никого нет дома, так как вокруг было тихо и темно. Разувшись в прихожей, я сразу же прошла в свою комнату, положила сумку на кресло и стала переодеваться. После этого я отправилась на кухню, чтобы попить чаю, однако в последний момент передумала, потушила на кухне свет и пошла по направлению к ванной комнате. В этот момент что-то толкнуло меня наведаться в гостиную.

Войдя туда, я чуть было не вскрикнула от неожиданности. Анна Павловна сидела всё там же, где я её оставила, словно бездыханная статуя, в своей итальянской блузке и с белым как мел лицом. Я включила свет. Её взгляд походил на взгляд снежной королевы — он был ледяным и безжизненным, в нём не осталось и следа от утреннего восторга.

Я поняла всё без слов: Алексей не приехал…

— Анна Павловна, миленькая, не нужно так убиваться! Я уверена, у господина Дёмина возникли непредвиденные, форс-мажорные обстоятельства, которые и послужили серьёзной причиной, чтобы отменить запланированный обед с вами. Вот увидите! Он вам обязательно всё объяснит! — бросилась я к женщине и постаралась достучаться до её разума. — Вы ведь сами знаете, как много дел у вашего сына!

„Вот козёл! — тем временем звучало у меня в голове. — Неужели нельзя было хотя бы позвонить матери?!“

— Вы снова замыкаетесь в себе, Анна Павловна… Не стоит так поступать! — всеми силами пыталась я утешить хозяйку, однако никакие мои уговоры не помогали, никакие слова не способны были утолить её боль, и через какое-то время я сдалась.

Посидев ещё несколько минут на корточках рядом с женщиной, я, наконец, поднялась

и отошла в сторону. Было понятно, что мои усилия напрасны.

„Что же делать? — в отчаянии спрашивала я себя. В этот момент в поле моего зрения попало пианино.

„Нет!“ — испуганно вскрикнул мой внутренний голос, придя в ужас от одной только мысли, что я осмелюсь прикоснуться к инструменту. И всё же, я медленно к нему подошла.

„Как же давно я не играла?! — думала я, глядя на чёрную крышку пианино. — Но этого времени всё равно мало, чтобы забыть. Этого времени не достаточно, чтобы залечить мои

раны… и заглушить неустанно ноющую боль… Слишком большая пропасть между нами

— мною и инструментом…“

Я и в мыслях не допускала, что в ближайшие годы смогу сделать то, к чему с горечью готовилась в данный момент. Растерянно поглядывая то на Анну Павловну, то на пианино, не могла решиться…