Исход - Алексей Яшин

старый грузовой контейнер, который непонятно каким образом оказался в этих краях. Было похоже, что он уже давно стоял на опушке леса: яркая синяя краска осталась на его стенках лишь эпизодически и отчаянно сражалась за жизнь с вездесущей ржавчиной, у которой были все шансы на скорую и безоговорочную победу. Охотники за металлоломом несколько раз покушались на этот многотонный раритет. Об одной из таких попыток говорил лежащий неподалеку порванный в нескольких местах металлический трос: судя по всему, дно контейнера основательно вросло в грунт, который не захотел отпускать незваного гостя из своих цепких объятий. Не получилось и распилить его на части: следы от подобных попыток виднелись повсюду, однако длинный металлический ящик по-прежнему стоял целехоньким. Отсутствовали лишь передние двери, но их вандалы отодрали чуть ли не с мясом, хотя потраченные на это усилия вряд ли соответствовали ожиданиям.

Именно в этом контейнере и заночевали припозднившиеся путники, других вариантов у них все равно не было. В дальнем конце сохранился пятачок деревянного настила, он позволил путешественникам спать не на голом металле. Уставший Горох послушно проследовал внутрь и после условного свиста практически сразу «отбросил копыта». Темир прижал к себе ребенка, а сам облокотился на теплое тело коня. Таким образом удалось поспать около трех часов, затем пожилой скакун без всякой команды поднялся на ноги и вышел наружу. Оставшуюся часть ночи он простоял возле входа: Темир вовремя успел привязать свой «транспорт» к углу контейнера, резонно опасаясь, что тот может спонтанно отправиться на поиски более сочной пищи. Без горячей опоры спать стало не так комфортно, однако с трудом пробивающееся сквозь многослойную серую мглу солнце все же немного нагрело за день проржавевший металл, и ночью он щедро отдавал полученный заряд тепла, совершенно не жалея его для измученных долгой дорогой беженцев.

Разбудивший людей грохот оказался утренним ливнем. Тучи наконец-то достигли нужной кондиции и разразились холодным дождем, который колотил по металлу с такой силой, что временами закладывало уши. Не дожидаясь команды, Горох зашел внутрь контейнера и теперь наблюдал за непогодой из сухого убежища. Трогаться в путь не имело никого смысла: уже через минуту путешественники промокли бы насквозь, а учитывая довольно низкую температуру, миновать простуды вряд ли удалось бы. Темир поставил перед конем мешок с кормом и принялся рыться в своем рюкзаке. Раз уж природа активно противилась их походу, ничто не мешало путешественникам организовать свой завтрак, пока для этого имелось и место, и время.

– Давай-ка мы доедим жареную картошку, пока она еще не испортилась, – мужчина достал пластиковое ведерко из-под майонеза, в котором лежала еда Людмилы Сергеевны.

– А можно еще и шпроты, дядя Темир? – Илюша достал из своего рюкзака плоскую жестяную банку и вопросительно посмотрел на своего спутника.

– Конечно можно, – Темир взял протянутую ему консерву и быстрыми движениями вскрыл металлическую крышку. – Вот только, Илья, давай мы уже договоримся. Раз ты едешь в мою семью на правах, так сказать, приемного сына – не нужно называть меня дядей. Может, придет время, и ты скажешь мне «отец», я не тороплю и понимаю, что, наверно, к этому ты еще не готов. Всему свой час. Но и дядей – не нужно. Лучше просто Темир.

– Хорошо дя… Хорошо, Темир, – мальчик взял распечатанную банку и насадил на вилку ароматно пахнущую рыбешку. – А сколько это будет продолжаться? – он посмотрел на открытый проход контейнера, часть которого загораживал неподвижно стоящий Горох. С верхней кромки стекали ручьи воды, которые моментально терялись в траве, постепенно просачиваясь в еще не успевшую промерзнуть землю.

– Может, час, Илюша, а может, и целый день. Сейчас небо всегда плотно затянуто, трудно сориентироваться.

– Дя… Темир, а расскажи про свой дом, – несколько капель масла упали на штаны мальчика, но тот не обратил на это внимания.

– У меня двухэтажный кирпичный дом, – мужчина буквально заставил мальчика насадить на вилку несколько долек картошки и продолжил. – Он не новый и не очень большой, но вполне добротный. Двадцать соток земли и все засажены чем-нибудь полезным. Скважина, горячая вода, туалет – все имеется. От города каких-то тридцать километров: раньше это было достоинством, но сейчас уже вряд ли. Про своего Асланчика я тебе уже рассказывал, вы точно подружитесь. И жена у меня русская, так что тебе будет вполне комфортно.

– А почему у тебя только один ребенок, дя… Темир?

– Теперь уже два, – мужчина нажал пальцем на покрасневший кончик носа мальчика. – Но если честно, я большую часть времени находился не дома, супруге тяжеловато было управляться с хозяйством и при этом нянчиться с детьми. Вот теперь-то я точно там осяду и постараюсь двумя сыновьями не ограничиться.

– А чем вы в свободное время занимаетесь? – Илья обратил внимание на Гороха, который подставлял свою морду под струи воды и слизывал длинным языком холодные капли.

– Работаем по хозяйству, отдыхаем, ходим друг к другу в гости. Я говорил тебе, Илья, что там еще живут мои родственники, а значит, в гости ходим довольно часто. Общаемся, вместе жарим что-нибудь…

– Шашлык?

– Ну конечно, и шашлык тоже. Только делаем мы его из баранины и говядины: получается просто изумительно, после такого ты про свиной навсегда забудешь. А еще, – Темир посмотрел в сторону прячущегося в контейнере коня, – мы ездим верхом. У моего знакомого неподалеку есть хозяйство, там более десяти коней, и часть из них даже в скачках участвует. Асланчик уже освоил езду на них, тебя он тоже научит. Уверяю, это намного более интересно, чем всякие квадроциклы и американские горки. И, как видишь, пригождается в самые неожиданные моменты.

– Темир, а ты точно уверен, что твоей жене и сыну я понравлюсь? – мальчик считал заданный вопрос одним из самых важных в их беседе.

– В этом можешь даже не сомневаться! – спутник Ильи уверенно кивнул головой, считая сомнения ребенка совершенно неуместными. – Сейчас нас должны волновать лишь две вещи: как побыстрее добраться до дома, и как пережить холода, которые, судя по всему, будут довольно затяжными.

– Холодов я совсем не боюсь, – мальчик гордо выпятил грудь. – Я же с Урала, а там зимой бывают морозы и под сорок… У папы в такие дни даже машина не заводилась… – упомянув отца, ребенок замолчал и прикусил губу, однако это не ускользнуло от мужчины.

– Все будет хорошо, Илюша! – Темир пододвинулся ближе и прижал к себе мальчика, который из последних сил сдерживал слезы. – Если хочешь плакать – плачь. Иногда плачут даже очень сильные мужчины, и ничего постыдного в этом нет. А я со своей стороны сделаю так, чтобы у тебя для слез больше никогда не было повода.

Сильный дождь не прекращался, а лишь усиливался. Периодически по железному контейнеру стучали отдельные градины, создавая впечатление автоматного обстрела. В такие мгновения ребенок затыкал уши пальцами и какое-то время наслаждался почти полной тишиной. Выглянувший наружу Темир обнаружил, что небо становится лишь темнее, и где-то в отдалении уже слышатся раскаты грома. Темпераментного мужчину это очень раздражало: он не хотел терять ни единого часа, а полностью потерянный день и вовсе считал чуть ли не трагедией. Горох же чувствовал себя довольно вольготно, словно издеваясь, он ответил на дружественное похлопывание недвусмысленным мотанием головы, хлестнув своей гривой стоящего рядом Темира. Тот уже хотел было возмутиться таким поведением коня, но опоздал на считанные секунды.

Буквально в полусотне метров от укрытия ударила ослепительная молния, вырвав из поляны довольно внушительный ошметок земли. Спустя мгновения раздался такой оглушительный раскат грома, что металлический контейнер мелко задрожал и как будто даже подпрыгнул на месте. Где-то в глубине заорал испуганный Илья, а ударная волна едва не повалила Темира на пол. Он вовремя успел прижаться к стенке, когда мимо него промелькнула огромная гнедая тень. Обезумивший от ужаса конь оборвал удерживающую его веревку и быстрее любой молнии выскочил наружу, чуть не размазав вздрогнувшего мужчину по стенке. Очередная молния и последующий за ней грохот практически ослепили и сразу же