Сталин и заговор Тухачевского - Валентин Лесков

20 мая Ежов представляет Сталину, Молотову, Ворошилову, Кагановичу протокол допроса Фельдмана и просит разрешения арестовать всех, кого тот назвал. Среди них числятся М. Тухачевский, И. Якир, Р. Эйдеман. Гамарник назначается членом Военного совета Среднеазиатского военного округа.

21 мая Примаков дает письменные показания, что во главе заговора стоит М. Тухачевский, лично связанный с Троцким, называет, как «участников предприятия», еще 40 видных советских работников, объявляет, что с ними находились в тайной связи Б.Н. Шапошников, С.С. Каменев, Я.Б. Гамарник, П.Е. Дыбенко, СП. Урицкий и др.

В этот же день личный доклад Сталину делает заместитель Ежова Фриновский. Он рассказывает о ходе следствия, дает характеристики арестованным. Фриновский, видимо, тоже начинает терять голову, заражаясь общим страхом. Он все чаще побуждает следователей пускать в ход кулаки и резиновые дубинки. И сам (забывая о сане!) участвует в избиениях «несговорчивых» арестованных.

22 мая. Сессия Академии наук СССР единогласно исключила Бухарина из числа академиков, как врага народа. («Последние Новости», 23. 05. 1937, с. 1.) Тогда же, 22 мая, арестованы М.Н. Тухачевский и Р.П. Эйдеман (Председатель Центрального совета Осоавиахима). Узнав об аресте Тухачевского, который перед отъездом в Куйбышев заходил к нему домой для последнего совета и прощания, Гамарник снова слег. Но продолжал через силу работать с бумагами, которые ему доставлял секретарь, бригадный комиссар Н. Носов.

24 мая Троцкий, который находится в Мексике, делает заявление о Сталине перед журналистами. И при этом многозначительно говорит: «Его политические дни сочтены». («Последние Новости», 25. 05. 1937, с. 1.) 24 мая Политбюро ЦК ВКП(б) на своем заседании вынесло такое решение: «Поставить на голосование членов ЦК ВКП(б) и кандидатов в члены ЦК следующее предложение: «ЦК ВКП получил данные, изобличающие члена ЦК ВКП Рудзутака (кандидат в члены Политбюро партии, заместитель Председателя Совнаркома и Совета Труда и Обороны СССР. — В.Л.) и кандидата ЦК ВКП Тухачевского в участии в антисоветском троцкистско-«право»-заговорщическом блоке и шпионской работе против СССР в пользу фашистской Германии. В связи с этим Политбюро ЦК ВКП ставит на голосование членов и кандидатов ЦК ВКП предложение об исключении из партии Рудзутака и Тухачевского и передаче их дела в Наркомвнудел». (Известия ЦК КПСС, 1989, № 4, с. 51-52.) Отчаянные попытки заинтересованных лиц провалить это «предложение» оказались сорваны. 25-26 мая постановление было принято, оформлено и подписано Сталиным.

26 мая Тухачевскому устраивают очные ставки с В.М. Примаковым, В.К. Путной и Б.М. Фельдманом, т.к. маршал отрицает свое участие в заговоре. Они дружно его изобличают, приводя разные факты и свидетельства. На маршала со всех сторон наседают «лютые псы» Ежова: Г.М. Леплевский, З.М. Ушаков и др.

В этот же день, 26 мая, Тухачевский в заявлении на имя Ежова признает наличие заговора, свою роль в нем и немедленно приказом по Наркомату обороны увольняется из РККА.

Распространяются подробности о «Деле Бухарина» в ученых кругах. О деятельности АН СССР делает отчетный доклад академик Н.П. Горбунов (1892-1938, член партии с 1917, член и секретарь АН СССР). Особый раздел доклада он посвящает злокозненному Бухарину. Попутно докладчик яростно нападает на покойного президента Академии Карпинского (1846-15. 07. 1936), знаменитого ученого, видного представителя русской геологической школы. Последний обвиняется в том, что он потворствовал Бухарину, попустительствовал шпионам и диверсантам на ниве советской науки. Последнее академиками отклоняется (прах усопшего в ознаменование заслуг замурован в кремлевской стене!). Но относительно любимца Ленина принимается следующее постановление: «Ввиду того, что Н.И. Бухарин использовал свое положение академика и члена Президиума Академии во вред нашей стране и в своей борьбе против партии и советской власти поставил себя в ряды врагов народа, общее собрание постановляет: исключить Н.И. Бухарина из числа действительных членов Академии наук». («Последние Новости», 28. 05. 1937, с. 2.)

27 мая в Наркомате обороны уже все знают об аресте Тухачевского. Обстановка страшно нервозная.

28 мая газеты сообщают о передаче дела М.Н. Тухачевского в следственные органы. В тот же день это знают уже все в Киеве, в том числе и сын Якира, тогда еще мальчик. (Командарм Якир. Воспоминания друзей и соратников. Москва, 1963, с. 229.)

Заговорил Р.П. Эйдеман: уже через два дня после ареста (!) он соглашается «помочь следствию» в раскрытии преступления.

28 мая арестован Якир, 29 мая — Уборевич.

29 мая Тухачевского лично допрашивает Н.И. Ежов. Присутствовали: Г.Н. Леплевский, нач. отделения Я.Л. Карпейский, ст. оперуполномоченный В.В. Ярцев, следователи И.Д. Суровицких, А.А. Авсеевич, З.М. Ушаков. На вопросы Ежова Тухачевский отвечал сначала отрицательно или уклончиво. Следователи смотрели свирепо, с ненавистью, поигрывая резиновыми дубинками. Потом стали выходить один за другим в соседнюю комнату, и оттуда тотчас стали доноситься вопли избиваемых и шум падающих тел.

Ежов замолчал, допрос взял на себя Леплевский. Он начал повышать голос, потом орать. Возбужденные следователи, возвращаясь из соседней комнаты, били своими резиновыми палками по столу, угрожающе размахивали ими над головой Тухачевского. Снова притащили на очную ставку Фельдмана, Корка, Путну и Примакова. Прибавили к ним Эйдемана, Карахана, Осепяна, Бухарина и Ягоду. Все дружно обличали маршала, как заговорщика и своего тайного главу. Даже Ягода, который до того стойко держался и на вопрос о преступных связях с Тухачевским, Эйдеманом, Корком, Уборевичем и др. высшими командирами от всех отпирался и отвечал: «Были официальные знакомства. Никого из них я вербовать не пытался» (Известия ЦК КПСС, с. 46), — даже он теперь признал, что вместе с Тухачевским руководил заговором. Этот допрос решил дело. И Тухачевский («в состоянии нервного потрясения», как извиняюще говорят его сторонники) тоже дал признательные показания, которые были тут же зафиксированы и которые он подписал. Показания гласили: «Еще в 1928 г. (будучи начальником Ленинградского военного округа. — В.Л.) я был втянут Енукидзе в правую организацию. В 1934 г. я лично связался с Бухариным. С немцами я установил шпионскую связь с 1925 г., когда я ездил в Германию на учения и маневры. При поездке в 1936 г. в Лондон Путна устроил мне свидание с Седовым (сыном Л.Д. Троцкого. — Ред.). Я был связан по заговору с Фельдманом, С.С. Каменевым, Якиром, Эйдеманом, Енукидзе, Бухариным, Караханом, Пятаковым, И.Н. Смирновым, Ягодой, Осепяном и рядом других». (Там же, с. 50.)

30 мая Уборевичу, отрицавшему свою вину, устраивают очную ставку с Корком. Тот утверждал, что Уборевич с 1931 г. входил в «право»-троцкистскую организацию. Уборевич отвечал: «Категорически отрицаю. Это все ложь от начала и до конца. Никогда никаких разговоров с Корком о контрреволюционных организациях не вел». (Там же, с. 51.)