Сердце ангела. Рассказы - Уильям Хортсберг

— Ты ставишь или нет? — спросил игрок слева, высохший гном в нижней рубашке. Его шея, плечи и руки были так густо татуированы, что походили на какое-то экзотическое, обтягивающее кожу одеяние. В отличие от яркой работы художника, представленной на холстине снаружи, человек поблек и выцвел, и представлял собой размытую копию того, что было обещано рекламой на входе.

Татуированный впился взглядом в мой «дипломат».

— Что бы ты не продавал, нам это не нужно! — рявкнул он.

— Я не торговец. Сегодня никаких страховок и громоотводов.

— Так какого черта тебе нужно, может, бесплатное представление?

— Наверно, вы мистер Хаггарти. Мой друг подумал, что вы сможете помочь мне кое-какой информацией.

— А кто он такой, твой друг? — требовательно спросил многоцветный Хаггарти.

— Дэнни Дринан, владелец воскового музея за углом.

— Ага, я знаю Дринана, он тот еще мошенник. — Хаггарти отхаркнулся в стоявшую у его ног корзинку из-под мусора. Затем улыбнулся, показывая, что не хотел меня обидеть. — Я уважаю всех друзей Дэнни. Скажи, о чем ты хочешь узнать, и я выложу тебе напрямик все, что смогу.

— Можно присесть?

— Будь моим гостем. — Хаггарти ногой вытолкнул из-под картонного стола свободный складной стул.

— Я ищу цыганку-гадалку по имени «мадам Зора», — сказал я, ставя чемоданчик между ног. — Она пользовалась здесь большим успехом перед войной.

— Не могу вспомнить, — произнес Хаггарти. — Может вы, ребята?

— Я помню гадалку на чайных листьях по имени «Мун», — пропел человек с ластами вместо рук.

— Она была китаянкой, — проворчал великан. — Вышла замуж за аукциониста и подалась в Толедо.

— А зачем она тебе? — захотел узнать человек со шкурой аллигатора.

— Она знала парня, которого я пытаюсь отыскать. Я надеялся, что она сможет мне помочь.

— Ты частная ищейка?

Я кивнул. Отрицание могло лишь ухудшить положение.

— Значит, легаш? — Хаггарти снова сплюнул в корзинку. — Я не держу на тебя зла. Всем нужно зарабатывать на жизнь.

— А я вот сроду не перевариваю мусоров, — прогудел великан.

— У тебя что, в желудке бурчит после того, как пообедаешь сыщиками?

Великан хмыкнул. Хаггарти рассмеялся и стукнул по столу своим узорчатым красно-синим кулаком, рассыпая по сторонам аккуратные стопки фишек.

— Я знала Зору, — заговорила толстая леди нежным, как китайский фарфор, голосом. В ее мелодичном акценте цвели магнолии и жимолость. — Зора была такая же цыганка, как вы — цыган, — добавила леди.

— Вы уверены в этом?

— Ну конечно. Эл Джолсон носил черное лицо, но это не делало его негром.

— А где я могу найти ее сейчас?

— Этого я не знаю. Я не видела ее с тех пор, как она свернула свою палатку.

— Когда это было?

— Весной сорок второго. Однажды она просто исчезла отсюда. Закрыла свою лавочку, не сказав никому ни слова.

— Что вы можете о ней сказать?

— Не слишком много. Иногда мы собирались на чашку кофе. Болтали о погоде и о всякой всячине.

— Она когда-нибудь упоминала о певце Джонни Фейворите?

Толстуха улыбнулась. Глубоко под пластами жира в ней пряталась маленькая девочка в нарядном платьице.

— Вот уж у кого была золотая глотка, — просияла она и промычала одну из давнишних мелодий. — Они впрямь был моим любимчиком. Однажды я прочитала в бульварном листке о том, что он консультировался у Зоры, но когда я спросила ее об этом, она сразу «захлопнулась». По-моему, говорить об этом все равно, что выдать тайну исповеди.

— Вы не добавите еще что-нибудь, хоть немного?

— К сожалению, мы не были настолько близки, Знаете, кто может вам помочь? Старый Пол Болц. В то время он работал с ней на пару. Он по-прежнему ошивается здесь.

— Где мне его найти?

— В Стиплчейзе. Он служит там цепным псом. — Толстуха принялась обмахиваться киножурналом. — Хаггарти, сделай же что-нибудь с этой парилкой. Здесь жарко, как в бойлерной. Я скоро растаю.

Хаггарти рассмеялся.

— От тебя останется самая большая на свете лужа.

Глава двадцать вторая

Променад и Брайтон-Бич были пусты. Там, где в разгар лета лежали, как моржи на лежбище, людские толпы, сейчас бродили в поисках пустых бутылок лишь несколько упрямых старьевщиков. За ними бушевал прибоем свинцово-серый Атлантический океан, разлетаясь каскадами брызг на волнорезе.

Стиплчейз-парк занимал двадцать пять акров земли. Парашютная вышка — подачка с Всемирной выставки 1939 года — возвышалась над большим павильоном со стеклянными стенами, похожими на каркас гигантского зонта. На фасаде, над смеющимся раскрашенным лицом основателя С. Тайлоу, находилась вывеска «СМЕШНОЕ МЕСТО». Но в это время года Стиплчейз был смешон настолько, насколько может быть смешон анекдот без «соли». Я глянул вверх, на улыбающуюся физиономию господина Тайлоу и задумался над причиной его веселья.

Отыскав в проволочном заборе подходящую дыру, я пролез на территорию и постучал кулаком по стеклу рядом с запертой входной дверью. Стук эхом разнесся по пустынному парку развлечений, напоминая дюжину побушевавшихся полтергейстов. Проснись, старик! А вдруг шайка воров собирается обчистить парашютную вышку? Я начал круговой обход огромной постройки, стуча по всем стеклам ладонью. За углом я встретился «лицом к лицу» с дулом револьвера. Это был полицейский «Кольт-Позитив» 38-го калибра, но с моей незавидной позиции он казался мне величиной с «Большую Берту».

Пушку держала уверенная рука старого кремня в коричневой с рыжим форме. Пара поросячьих глазок над огромным круглым носом, прищурясь, изучала меня.

— Замри! — приказал он, и я замер.

— Кажется, вы мистер Болц? — начал я. — Пол Болц?

— Это тебя не касается. Какого хрена ты здесь делаешь?

— Мое имя Энджел. Я частный детектив. Мне нужно поговорить с вами о деле, которым я занимаюсь.

— Покажи мне что-нибудь в доказательство.

Я полез за бумажником, но Болц многозначительно ткнул меня «кольтом» в пряжку ремня.

— Левой рукой, — прорычал он.

Переложив «дипломат» в правую руку, я вынул бумажник левой.

— Брось его и сделай два шага назад.

Болц нагнулся и поднял бумажник, не сводя револьвера с моего пупка.

— Откройте клапан, и сразу увидите фотокопию.

— Кстати, твоя «жестянка» ни шиша для меня не значит. У самого дома лежит такая же.

— Я и не говорю, что она чего-то стоит; просто, гляньте на фотокопию.

Охранник не говоря ни слова пробежал глазами по кармашкам моего бумажника. Я подумывал было обезоружить его, но передумал.

— Ну ладно, ты частный «дик», — произнес он. — Так что тебе от меня нужно?

— Вы Пол Болц?

— Допустим. — Он бросил бумажник на бетон к моим ногам.

Я поднял его левой рукой.

— Вот что: день у меня был тяжелый. Спрячьте револьвер, мне нужна ваша помощь. Разве не ясно, что парень просит вас об услуге?

Он глянул на свою пушку, словно прикидывая, не употребить ли ее на ужин. Потом пожал плечами и упрятал револьвер в кобуру, нарочито не застегивая клапан.

— Я Болц, — подтвердил он. — Послушаем твою байку.

— Мы не могли бы где-нибудь спрятаться от ветра?

Болц кивнул уродливой головой, показывая, что мне следует идти впереди. Мы спустились по короткой лестнице к двери, на которой значилось «ВХОД ЗАПРЕЩЕН».

— Сюда, — сказал он. — Она открыта.

Наши шаги гулко грохотали по пустому зданию. Помещение было достаточно большим, чтобы вместить пару летных ангаров. Остального места хватило бы для полдюжины баскетбольных площадок. Большинство аттракционов сохранились со старых, немеханизированных времен. Большая деревянная горка поблескивала вдали словно водопад из красного дерева. Еще одна горка, называемая «Водоворот», спиралью летела вниз с потолка, чтобы «пролиться» на «Живой Биллиардный Стол», представленный рядом полированных вращающихся дисков, встроенных в пол их жесткого дерева. Легко было представить себе «Гибсоновских девушек» и изящных джентльменов в соломенных шляпах, танцующих под механическое пианино, исполняющее мелодию «Возьми меня поиграть в мяч».

Мы постояли у ряда кривых зеркал, отражения которых превратили нас обоих в уродов.

— Ну ладно, ищейка, — произнес Болц. — Выкладывай свою просьбу.

— Я ищу цыганку-гадалку по имени «мадам Зора». Мне известно, что вы работали у нее в сороковых годах.

Хриплый от курева смех Болца взмыл к усеянному лампочками каркасу и напомнил мне тявканье дрессированного тюленя.

— Знаешь, — выдавил он, — в этом направлении ты не доберешься и до первой базы.

— Но почему?

— Почему? Я скажу тебе. Во-первых, потому что она не цыганка, вот почему.

— Я слыхал об этом, но не был уверен, что это серьезно.