Сердце ангела. Рассказы - Уильям Хортсберг

Я остановился у закусочной «Натане Фэймоус», чтобы подкрепиться «хот-догом» и запить его пивом из картонного стаканчика под броской вывеской на фасаде. Буфетчик как будто и не покидал своей стойки со времен бывшего здесь когда-то «Луна-парка», и я спросил у него, не слышал ли он о гадалке по имени «мадам Зора».

— Мадам «кто»?

— Зора. Она пользовалась большим успехом в сороковых.

— Не припоминаю, приятель, — признался он. — Я получил эту работу меньше года назад. Лучше спроси меня что-нибудь о пароме Стейтен-Айленда. У меня была концессия на ночное питание на «Матери Золотой Звезды» целых пятнадцать лет. Ну валяй, спрашивай.

— Почему вы уволились?

— Не умею плавать.

— И что с того?

— Боялся утонуть. Решил не играть с судьбой.

Я набил рот остатками «хот-дога» и, прихлебывая пиво, зашагал прочь.

Бауэри, расположенная между Серф-авеню и Променадом, скорее напоминала парк развлечений, нежели улицу. Я прогуливался вдоль павильонов и раздумывал над своим следующим ходом. Цыганская община закрыта для чужих получше, чем все ячейки «клана»[15] в Джорджии, так что с этой стороны помощи мне не получить. Работай ногами. Меси асфальт, покуда не нарвешься на кого-то, кто помнит мадам Зору и захочет рассказать тебе о ней.

Начать поиски можно было с заведения Дэнни Дринана. Он был мелким мошенником на пенсии и содержал убогий музей восковых фигур на углу 13-й улицы и Бауэри. Я познакомился с ним в 1952 году, когда он только-только отбыл свой четырехлетний срок в Даннеморе. Агенты ФБР пытались было пришить ему биржевую аферу, но тут он идеально подошел на роль «козла отпущения» для пары продажных адвокатов, которых звали Пи-ви и Мунро. В то время я работал на третью сторону, также павшую жертвой их махинаций, и заодно помог Дринану. Дэнни был обязан мне и при необходимости снабжал информацией или компроматом.

Галерея восковых фигур втиснулась между павильоном с пиццей и залом игральных автоматов. Ка фасаде алыми буквами высотой в фут красовалась надпись:

СПЕШИТЕ:

ЗАЛ АМЕРИКАНСКИХ ПРЕЗИДЕНТОВ

50 ЗНАМЕНИТЫХ УБИЙСТВ

ПОКУШЕНИЯ НА ЛИНКОЛЬНА И ГАРФИЛДА

ДИЛЛИНДЖЕР В МОРГЕ

ЖИРНЫЙ АРБУКЛ ПРЕДСТАЕТ ПЕРЕД СУДОМ ПОЗНАВАТЕЛЬНО! ЖИЗНЕПОДОБНО! ПОРАЗИТЕЛЬНО!

В кассовой будке крашеная хной гарпия возраста вдовы президента Гранта раскладывала «солитер».

— Дэнни Дринан у себя? — спросил я.

— Он там, внутри, — проворчала она, извлекая трефового валета из колоды. — Оформляет экспонаты.

— Можно войти и поговорить с ним?

— Сначала придется заплатить, — кивнула она головой в сторону картонной таблички: «Вход 25 центов».

Я выудил из брюк четвертак, просунул монету в зарешеченное оконце и вошел внутрь. Здесь воняло, как в канализации. На провисшем картонном потолке расплылись большие рыжие пятна. Под ногами скрипел и стонал пересохший деревянный настил. Вдоль стен, за стеклянными витринами, словно армия индейцев, выставленных в сигаретных лавках, неуклюже застыли манекены.

Все американские президенты были наряжены в обноски из водевильной костюмерной. После Ф. Д. Рузвельта шел сплошной ряд убийц. Холл-Миллз, Снайдер-Грей, Бруно Гауптманн, Уинни Рут Джад, убийцы «Одиноких сердец»: все собрались здесь, размахивая дубинками и мясными пилами, пряча части тел в сундуки и плавая в океанах красной краски.

В одной из витрин я нашел Дэнни Дринана. Это был маленький мужчина в выцветшей синей рабочей рубашке и шерстяных брюках цвета соли с перцем. Курносый нос и редкие светлые усы делали его похожим на испуганного хомяка. Его привычка быстро моргать во время разговора подчеркивала это сходство.

Я постучал по стеклу — он поднял глаза и улыбнулся, насколько это позволяли обойные гвозди у него во рту. Пробормотав что-то неразборчивое, он положил молоток и выскользнул ко мне через маленькую щель в дальнем углу. Он работал над парикмахерской, где убивали под руководством Альберта Анастасии, Верховного Палача компании «Убийство инкорпорейтед». Двое убийц в масках наставили револьверы на укутанную простыней фигуру в кресле, а парикмахер спокойно стоял в сторонке, ожидая следующего клиента.

— Эй, Гарри! — весело вскричал Дэнни Дринан, неожиданно появляясь у меня за спиной. — Ну, что скажешь о моем последнем шедевре?

— Похоже, у всех у них наступило трупное окоченение, — заметил я. — Умберто Анастасиа, верно?

— Выдайте парню призовую сигару. Угадал сразу.

— Вчера я был в Шератон-парке, так что все достаточно свежо в моей памяти.

— Эта сцена — конек моего нового сезона.

— Ты опоздал на год.

Денни нервно кивнул.

— Парикмахерские кресла дороги, Гарри. В прошлом году я не смог позволить себе никаких обновок. Впрочем, эта гостиница действительно хороша для бизнеса. Ты не знал, что здесь прикончили Арнольда Ротштейна в 1928 году? Только тогда это место называлось «Парк-сентрал». Пойдем, я установил Арнольда впереди, я покажу тебе.

— Как-нибудь в другой раз, Дэнни. Я за глаза повидал всего этого в натуре.

— Ага, пожалуй, ты прав. Так что же привело тебя в наш заброшенный уголок? Хотя, будто я этого не знаю…

— Вот и скажи мне, если уже знаешь.

Глаза Дэнни зажглись наподобие безумных семафоров.

— Ну, подробности мне неизвестны, — заикаясь, произнес он, — но смекаю, что если Гарри приходит навестить меня, ему нужна какая-то «инфо».

— Точно, — подтвердил я. — Что ты можешь рассказать о предсказательнице судьбы по имени «мадам Зора»? Она работала здесь в начале сороковых.

— Эх, Гарри, сам знаешь, что в этом я помочь не могу. В то время я торговал недвижимостью во Флориде.

Я вытряхнул сигарету из пачки и предложил, ее Дэнни, но тот покачал головой.

— Я и не думал, что ты сможешь найти ее, Дэнни, — продолжал я, закуривая, — но уже освоился здесь и наверное, сможешь указать мне старожилов. Намекни на того, кто разбирается в местных делах.

Дэнни почесал голову, показывая этим мне, что он раздумывает.

— Я сделаю все, что смогу. Загвоздка в том, Гарри, что все, кто мог бы помочь, сейчас на Бермудах или прочих курортах. Я и сам валялся бы на пляже, не будь по уши в долгах. Хотя после тюряги Брайтон Бич выглядит не хуже Бермуд.

— Но ведь кто-то мог и остаться. Не только твоя контора открыта для бизнеса.

— Ага, именно сейчас я и понял, к кому тебя нужно послать. На 10-й улице, возле Променада, есть «Шоу уродов». Обычно большинство уродцев подрабатывают в это время в цирке, но есть и старики. Они не берут отпусков.

— А как называется это место?

— «Конгресс чудес Уолтера». Заправляет им господин по имени Хаггарти. Его сразу узнаешь. Он покрыт татуировками, как дорожная карта.

— Спасибо, Дэнни. Ты кладезь ценной информации.

Глава двадцать первая

«Конгресс чудес Уолтера» находился на 10-й улице возле пандуса, ведущего на Променад. Фасад низенького здания был увешан транспарантами, под которыми висели примитивные рисунки красками, представляющие экспонаты «конгресса». Широкие холсты в простой карикатурной манере изображали человеческие уродства с наивностью, предполагавшей врожденную жестокость.

«ВОТ ЭТО ТОЛСТУХА!» — гласила надпись под рисунком раздутой как дирижабль женщины с крошечным пляжным зонтиком над тыквообразной головой. По сторонам от татуированного человека — КРАСОТА НЕ ГЛУБЖЕ КОЖИ — располагались портреты Йо-йо, Собакоголового мальчика и Принцессы Софии, Бородатой леди. Прочие портреты показывали гермафродита, юную девушку, обвитую змеями, человека-тюленя и великана в смокинге.

«ОТКРЫТО ТОЛЬКО ПО СУББ. И ВОСКР.» — предупреждала вывеска в пустой кассовой будке у входа. Поперек открытых дверей висела цепь, но я поднырнул под нее и вошел внутрь.

Свет, падающий сквозь грязноватый люк наверху позволял разглядеть несколько задрапированных флагами платформ по сторонам пустого помещения. В дальнем его конце из-под закрытой двери пробивалась полоска света. Я подошел к двери и постучал.

— Открыто, — произнес голос.

Повернув ручку, я заглянул в большую, голую комнату, уют которой придавали лишь несколько продавленных кушеток из комиссионки и веселые цирковые плакаты на покрытых плесенью стенах. Крошечная толстуха с черной, вьющейся бородой, распущенной по скромному розовому корсажу, сидела, углубившись в полусобранную картинку из кусочков картона.

Под пыльной бахромой абажура сидели четыре странных урода, погруженные в обычный ритуал игры в покер. На большой подушке восседал человек без рук и ног; он был похож на Шалтая-Болтая и держал карты в ладонях, растущих прямо из плеч, словно ласты. Рядом сидел великан, в массивных пальцах которого карты казались маленькими, как почтовые марки. Кожа сдающего напоминала шкуру аллигатора.