Лошадь, которая потеряла очки - Ханну Мякеля

напуганная, но очень решительная Ворона. Она постановила никогда больше не отпускать Лошадь без присмотра – никуда, даже вокруг дома.

13

Лошадь крутила баранку.

– Направо! – командовала Ворона. – Прямо! – говорила Ворона.

И автомобиль ехал. Лошадь, честно говоря, не разбирала, где право, а где лево, но дорога была узкая, и к тому же множество колёс за годы проложили в ней глубокие колеи, которые сейчас присыпало снегом. И куда бы Лошадь ни выруливала, автомобиль поворачивал вместе с колеёй. Они мчались всё вперёд, и настроение у Лошади было замечательное.

А потом они выскочили на большую дорогу, колеи кончились, и вдруг всё стало шиворот-навыворот: автомобиль на полной скорости заскользил к оврагу. Лошадь судорожно крутила баранку в разные стороны, но это не помогало. Бумц! – сугроб на обочине заставил машину описать красивую дугу.

– Тормоз! – завопила Ворона. – Газ! Направо! Налево!

Лошадь нажимала на педали. А потом бросила управление, решив предоставить автомобилю действовать самому.

Мотор понял ситуацию и заглох. Автомобиль, дёрнувшись, застыл на месте. Ворона неистово каркала: да и по правде сказать, что ей оставалось делать? К тому же у неё была причина радоваться.

«Жизнь-то моя, золотко, всё же спасена! – думала она. – Теперь скорёхонько вон из машины и прямым ходом – домой!» Она повернулась посмотреть, как там Лошадь. И, встретив грустный взгляд, вдруг поняла, что не может вот так бросить её. Нет, надо снова попробовать. «Кузнецом никто не родится», – вспомнила она старую поговорку. И потом ещё: «Как вошке кашлять, коли рёбер нету?»

Ровно пять минут и двадцать одну секунду Ворона горячо и напористо уговаривала Лошадь. А потом они снова тронулись в путь.

Автомобиль завёлся как миленький, но теперь Лошадь ехала не торопясь, будто на соревнованиях по ходьбе. И вот далеко впереди замаячило большое красное строение. Автомобиль приближался к нему с такой же скоростью, как и оно – к автомобилю.

«Оно что, тоже движется? – думала Лошадь. – Ведь так и проедет мимо нас!» И нажала на тормоз.

Машина остановилась, немножко поскользила на обледеневшей дороге и будто сама собой подрулила к магазину.

– СУ-ПЕР-МАР-КЕТ, – прочла по складам Ворона.

МИНИ-МАРКЕТ – гласила надпись повыше.

И еще выше: КОЛОНИАЛЬНЫЕ ТОВАРЫ.

– Почему-то после этого не написано МАРКЕТ? – изумилась Ворона. – Это, должно быть, старая вывеска.

Во всяком случае, они были у цели. Наверняка магазин здесь, хотя этого слова нигде и не видно.

Лошадь откашлялась, натянула шапочку поглубже на уши и живописно перебросила конец шарфа через плечо. Она наверняка расчесала бы и чёлку, если бы нашлась щётка. Потом она взглянула для храбрости на Ворону, перевела дух и выбралась из кабины. Ворона, недолго думая, взлетела ей на спину. Она решила следовать за Лошадью до победного конца.

Лошадь переступила порог: открываясь, дверь затренькала, как колокольчик. За прилавком стоял большой черноволосый дядька и смотрел, выпучив глаза, будто раньше никогда не видал лошадей.

– Добрый день! – застенчиво поздоровалась Лошадь.

– День добрый, – ответил Торговец, порешив ничему не удивляться. «Плевать на всё, лишь бы торговля шла!» – таково было его жизненное правило. Он ещё раз оглядел Лошадь и спросил как ни в чём не бывало: – Из каких же таких мы будем краёв? Издалека небось?

– Да не так чтобы уж очень издалека, – робко возразила Лошадь.

– Но ведь и не так уж близко? – допытывался Торговец.

– Да нет, – призналась Лошадь, чувствуя, что краснеет.

Они помолчали. Потом Торговец откашлялся и спросил:

– Вы того… По делам, видать?

– Ага! – опомнилась Лошадь. Ей очень захотелось сбежать из магазина, но взгляд Вороны пригвоздил её к месту. Надо было выстоять во что бы то ни стало.

– Ну-с, чего мы как бы изволим? – спросил Торговец. – Взвесим для начала кило эдак пять овса? Немножко пожевать?

– Д-да… – промямлила, заикаясь, Лошадь, – то есть нет! Всё дело в сырах…

– Ах в сырах, – как бы для верности повторил Торговец. – У нас есть эмменталь и голландский, но… А сколько надо-то? Полкило?

– Больше! – заикалась Лошадь. – Хоть сколько угодно кило! Только…

Но тут Торговец выкатил здоровенную головку сыра. Лошадь заволновалась. Всё вышло так, как она и предчувствовала. Теперь сыр покупать придётся ей, а вовсе не Торговцу. И, собрав всю свою храбрость, она заорала что было силы:

– Нет, не то! Стой! Я не хочу покупать! Я хочу продать!

Карандаш выпал у Торговца из-за уха. Он обалдело уставился на Лошадь: всякого он на своём веку навидался, но чтобы Лошадь торговала?! Нет! Тут было что-то тёмное.

– У меня там сыр, – продолжала Лошадь, – в машине. На заднем сиденье, то есть нет – в ящике… Минуточку!

И она потопала на улицу, очень довольная, что хоть ненадолго избавится от общества Торговца.

Тот смотрел ей вслед, не соображая ничегошеньки. Ещё меньше он понял, когда Лошадь приволокла ящик и затем понемногу стала вносить сыры, пока ящик не наполнился доверху.

– Вот! – объясняла Лошадь. – Сыры! Первоклассные… Только что приготовленные. Красивые. Домашние. Дружелюбные. И мы их сделали сами, – прибавила она с гордостью.

Ворона подкаркнула. Она ведь тоже немножко участвовала в этом деле.

Торговец только сейчас заметил сидевшую на спине Лошади Ворону. Он разинул было рот, но тут же снова его закрыл. Одна ворона в такой ситуации уже ничего не меняет – сидит себе ворона и смотрит. Такие же точно бывают жерди в изгороди или, например, берёзы. Торговец утёр пот со лба и взглянул на сыры.

– Нет, – сказал он, когда наконец обрёл дар речи, – видите ли… мы, знаете ли, в деревне… мы желаем совсем другого сыра. Такой сыр, конечно, продаётся в городе, а городской сыр опять же здесь. Но… – И он задумался. Он вспомнил, что в городе, кроме суеты, было и кое-что другое. В городе были люди, покупатели, деньги! И его глаза загорелись, как два фонарика.

– Да-а-а… Конечно, по доброте сердечной я мог бы, скажем, заплатить за них пять марок.

– За штуку! – оживилась Лошадь. – Договорились. Круглая цифра.

– За всю кучу! – быстро сказал Торговец. – И то лишь потому, что у меня очень доброе сердце, – никак не иначе.

Лошадь до того огорчилась, что слёзы едва не брызнули у неё из глаз. С какой надеждой они отправились в дорогу, сколько времени и труда потратили на этот сыр – и вот пожалуйста! Пять марок! Просто издевательство. Она, Лошадь, всё-таки и прежде деньги видывала – когда сочиняла рецензии на лошадиные книги. Денег, правда, и тогда было немного, но уж побольше пятака.

Она вконец растерялась – не