Мой нежный цветок - Кэтрин Спэнсер

К ее ужасу и унижению, слезы брызнули у нее из глаз, потекли по лицу.

— Очень приятно, что хотя бы одному из нас весело.

— Ах, Кассандра! — Одним быстрым движением он опустился на край кровати. — Откуда взялись в твоей голове подобные глупости? Если сегодня вечером тебе хотелось пойти со мной и Бианкой, то надо было так и сказать.

— Мне не хотелось, если честно, — всхлипнула она, зная, что несет чушь, и презирая себя за неуравновешенность. — Я боялась помешать.

— Да что ты. Бианка говорила мне, как ты ей понравилась. — Он взял ее за подбородок, пальцы его были теплыми и нежными. — Может, кто-то другой огорчил тебя?

— Бианка и Энрико очень добры, их дети — просто прелесть, слуги в доме — сама услужливость.

Но посмотрим правде в глаза, Бенедикт. Хотя они ничем себя не выдали, но твоя сестра и ее муж шокированы твоей поспешной женитьбой и явно не понимают, чего ждать дальше. И, если откровенно, видя твое растущее безразличие, я тоже этого не понимаю.

Он отпрянул в изумлении.

— Ты считаешь, что я безразличен к тебе?

— Может, и нет, — тоскливо произнесла она. Может, это опять я лезу к тебе со своими надуманными обидами. Единственное, что мне доподлинно известно, — я в незнакомой стране, среди чужих людей, которым нет до меня никакого дела.

— Мне есть дело, Кассандра.

— Только потому, что я беременна.

— Не только, — он придвинулся, беря ее За руки. Если ты думаешь, что я держу дистанцию, потому что не хочу быть рядом с тобой, то ты удивительно наивна.

— В таком случае иди в постель, — взмолилась она, повисая на нем.

Он замер.

— Не уверен, что понимаю тебя.

— Возможно, я наивна, но провалов в памяти у меня пока не бывает. Я легла одна в день нашей свадьбы, в полночь проснулась, обнаружив, что одна, и на утро снова оказалась в одиночестве.

— Мне не хотелось беспокоить тебя, — сказал он. — У тебя был длинный день, а до того утомительная неделя. Когда я зашел в спальню, то увидел, как крепко ты спишь. И я посчитал, что переночую лучше в кабинете на диване.

— Замечательно, сейчас я не сплю.

— А надо бы. Твой врач был бы недоволен, узнав, как ты пренебрегаешь его указаниями.

— Мой врач был бы не меньше недоволен, узнав, что я постоянно нахожусь в состоянии стресса из-за того, что мой муж мною пренебрегает!

Горящие глаза Бенедикта встретились с ее глазами. Его трудно было причислить к нерешительным людям, но в данный момент она увидела на его лице отражение раздирающих его противоречий и внутренне дрогнула, размышляя, что бы это значило. Не находит ли он ее отвратительной, с отяжелевшей грудью, слегка раздавшейся талией, с бесконечными приступами тошноты? Или раскаялся в поспешности, с которой связал себя узами брака и теперь тщетно ищет возможность дать обратный ход?

Как бы там ни было, но он пожал плечами и удалился в гардеробную. Немного погодя хлопнула дверь ванной и послышался шум льющейся воды. Когда через пятнадцать минут он снова появился в спальне, она погасила ночник у кровати и лежала, натянув на себя легкое одеяло, во власти предвкушения и боязни.

Лунный свет, просачивающийся сквозь занавески, освещал его силуэт. Не говоря ни слова, он улегся на спину около нее, закинув руки за голову. На прикроватной тумбочке часы отсчитывали время.., тик.., тик.., тик.

Их разделяли какие-то дюймы, но с тем же ус-. пехом это могла быть бездна. Просто невыносимо. Прошептав его имя, она повернулась на бок и положила руку ему на грудь. Его кожа была холодной на ощупь.

Он оставался неподвижен под ее прикосновениями.

Голосом, полным мольбы, она сказала:

— Бенедикт, мне так одиноко!

— Ты не одна, Кассандра, я с тобой.

— Тогда обними меня. Согрей меня.

Бенедикт шевельнулся, просунул жесткую, словно одеревеневшую руку ей под голову, обнял за плечи. Она придвинулась к нему, уткнулась в шею, с наслаждением вдыхая его запах.

Он мгновенно отодвинулся.

— Прекрати! — велел сквозь зубы.

— Почему? — спросила она. — Ты не хочешь меня?

— Так сильно, что челюсти сводит, — ответил он. — Но я не имею права. Не сейчас. Искушай меня, как хочешь, Кассандра, но я не стану делать ничего, что может угрожать твоей беременности.

— Но мы можем трогать друг друга, верно? — Ее пальцы забегали по его груди, рисуя на ней беспорядочные фигуры. — Ласкать друг друга. Можем целоваться.

— Я тебя поцеловал, — сказал он. — Поцеловал, когда пожелал спокойной ночи.

— Не так, как раньше. Так, словно не можешь насытиться мною. — Оно приподнялась на локте и нависла над ним. — Ничего похожего на вот такое, — и опустилась, прижавшись своим ртом к его, проводя языком по его нижней губе.

Он грубо вырвался и выругался. Во всяком случае, ей так показалось, судя по сдержанной ярости его тона, хотя слова и остались непонятными.

— Ты слишком далеко заходишь, Кассандра! хрипло проговорил он. — Довольно того, что мы женаты!

— Мне не довольно, — ответила она, обнадеженная сбившимся ритмом его дыхания.

— Неужели ты считаешь меня животным, не способным контролировать свои плотские инстинкты?

Касси провела рукой по его животу, оттянула его трусы и дотронулась кончиками пальцев до пушистого островка, спрятанного под тканью.

— Нет, сказала она, — улыбаясь высокопарности его слов, явно противоречащих отклику тела. — Я считаю, ты заслуживаешь большего, чем лежать в постели с женой, не умеющей удовлетворить тебя.

— Кассандра, я тебя умоляю…

Он вцепился руками в ее волосы.

Стонал и дрожал.

Изгибался ей навстречу.

Проклинал ее. Запрещал, угрожал.

Боролся так, как может бороться только человек из стали — пока не лишился последних сил, пока терпеть уже не стало мочи.

И наконец сдался…

— И стоило залезать под холодный душ перед тем, как присоединиться к тебе в постели, — хмуро проговорил он, когда сердце его успокоилось настолько, что он смог снова говорить. — Надеюсь, ты удовлетворена тем, что наделала.

Она подняла голову, глядя на него. В лунном свете его глаза сверкали, на коже выступил пот.

— О да, Бенедикт, — сказала она послушно, так, как и должна говорить хорошая жена. — А ты?

Он снова выругался, теми же словами, что и раньше, но звучали они теперь гораздо более мелодично. Словно любовная песня.

— Иди сюда, — велел он, привлекая ее к себе. И выслушай меня. Между мужем и женой такого быть не должно. Когда все наслаждение достается лишь одному.

— Тот, кто выдумывал это правило, мало смыслит в жизни.

— Тем не менее в Италии оно действует.

На нее навалилась теплая и расслабляющая усталость.

— Тогда перестань быть таким итальянцем, пропела она. — Просто скажи «спасибо» и прими как факт, что иногда, даря мужчине наслаждение, женщина получает свою награду от его удовольствия.