Мой нежный цветок - Кэтрин Спэнсер

Болтая так, она провела гостью в большую солнечную комнату в задней части дома. Тут мальчик трудился над моделью самолета, а рядом играла с кукольным домиком девочка. Оба были темноволосыми и красивыми, похожими на мать.

Они прервали свои занятия, вежливо поднявшись, ожидая, что их представят.

— Привет, — робко проговорил мальчик, пожимая Касси руку. — Добро пожаловать в Италию.

— Стефано практиковался в произношении этих фраз с тех пор, как Бенедикт позвонил и сказал, что привезет тебя к нам, — с материнской гордостью сообщила Бианка. — Боюсь, впрочем, что он говорит не совсем правильно.

— Ничего, — ответила Касси, совершенно покоренная улыбкой мальчика. — Его английский куда лучше моего итальянского. К моему стыду.

Девочка, Пиа, не желая отставать от брата, разразилась стремительным потоком итальянских слов, среди которых только «Ciao!» имело для Касси какой-то смысл. Но она поняла, что от нее требуется, когда малышка взяла ее за руку и потащила к кукольному дому. Тщательно отделанный фасад и комнаты, наполненные крохотной мебелью, превращали его в настоящее произведение искусства.

— Подарок Бенедикта, — сказала Бианка. — Он очень заботливый дядя и, уверена, станет не менее внимательным мужем.

А может, и нет, подумала Касси, с учетом его теперешнего поведения. Отступив от окна, она задернула занавески. Хотя, конечно, его преданность племяннику и племяннице позволяет надеяться на такое же хорошее отношение к собственному ребенку. Тут у нее сомнений не возникало.

Из разговора мужа и его сестры Кассандра ничего не могла понять и решила, что завтра, в аэропорту, купит итальянский разговорник и будет изучать его во время перелета в Калабрию. Может быть, если она выучит несколько общих фраз типа — «Очень рада с вами познакомиться», «Как поживаете?», «У вас прелестный дом», — то ее свекровь отнесется к ней более благосклонно.

А Бенедикт? Может, ее старания приобщиться к языку и культуре его страны тронут его, заставят снова обращаться с ней так, как в Сан-Франциско? Или теперь, когда он удовлетворил свои амбиции, сломив ее сопротивление, ей навсегда придется смириться с его холодной вежливостью?

Нет, он, несомненно, был внимателен и добр.

Но в какой-то момент между его просьбой выйти за него и ее согласием сексуальное притяжение, существовавшее между ними, ослабло и даже исчезло. Если не считать сдержанного поцелуя в щечку и корректной поддержки под локоть, когда она вылезала из машины или переходила улицу, он не делал никаких попыток дотронуться до нее.

Вначале она предполагала, что это связано с обрушившимися на него заботами, требующими внимания. Она убеждала себя, что, когда они окажутся вдвоем в Италии, он снова станет самим собой и утраченное вернется.

Но ничего не менялось. С каждым часом его отношение становилось все более.., отечески заботливым. Просто невыносимо!

Луна, поднявшаяся выше деревьев, озаряла комнату бледным печальным светом, отчего элегантная мебель утратила теплые цвета дерева, приобрела серые оттенки холодного камня. А она, в свой так называемый медовый месяц, сидела, обложившись подушками посередине мраморно-холодной кровати.

Слишком измученная, чтобы взять книгу и отвлечься хитросплетениями чужих жизней, истосковавшаяся по привычному комфорту собственного дома и друзьям, вся во власти противоречивых эмоций, Касси тупо глядела в полутьму.

Как долго она так сидела, молодая женщина не знала. Дом погрузился в мирную тишину, но она не поняла, сколько после этого прошло времени несколько часов или минут до того, как едва слышно приоткрылась дверь и на пороге возникла высокая фигура Бенедикта, подсвеченная горящим в коридоре ночником.

Он тихо прикрыл дверь и на цыпочках пошел через комнату, явно собираясь уединиться в соседней гардеробной. Она холодно объявила:

— Ты можешь зажечь свет, Бенедикт. Несмотря на твои приказания, я не сплю.

Выронив от неожиданности туфли, которые нес, он негромко вскрикнул и нащупал выключатель прикроватной лампы:

— Тогда какого дьявола ты сидишь в темноте?

Она заслонилась от внезапного яркого света.

Спросила:

— Как это понимать? Я жду, как все нормальные жены в медовый месяц, пока мой муж придет в постель. Или в Италии так не положено?

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Раздевание и размещение костюма в шкафу заняло у него уйму времени.

— Если бы я знал, что ты еще не спишь…

— Что бы ты тогда сделал? — прервала Касси, глядя ему в спину. — Составил бы мне компанию, вместо того, чтобы шептаться со своей сестрой?

Бенедикт повернулся к ней лицом, между бровями пролегла морщинка.

— Я не предполагал, что ты знаешь о нашей прогулке. Ты следила за нами?

— Я вас видела, что не совсем то же самое. И удивлялась, почему ты послал меня спать, а не предложил составить вам компанию.

— Кассандра, — сказал он, встав в ногах кровати и принимая привычный тон «я лучше знаю, что для тебя лучше», который она уже начала ненавидеть, — за обедом ты так плохо себя чувствовала, что мне просто не пришло в голову пригласить тебя пойти с нами.

— Я беременна, Бенедикт, а не неизлечимо больна. И достаточно взрослая, чтобы самой решать, когда мне ложиться спать.

— Замечательно! — Он пожал плечами, снял запонки с манжет и медленно стал закатывать рукава до локтя. — Прости мою навязчивую заботливость. В дальнейшем можешь поступать как вздумается.

— Так я и сделаю, — резко сказала она. — Меня интересует, почему ты ведешь себя как мой телохранитель, а не муж. Неделю назад ты никак не мог со мной расстаться. Теперь же так озабочен сохранением дистанции, что я начинаю ощущать себя зачумленной Мери.

Он замер, удивленно глядя на нее. Затем, привалившись к шкафу, расхохотался так сильно, что тот чуть не рухнул на пол.

— Не знаю о такой, — наконец вырвалось у него. — По твоим отзывам, это персонаж, рядом с которым находиться невыносимо.

— Прекрати острить, Бенедикт! Тебе не идет. И довольно трясти шкаф, лучше ответь на поставленный вопрос.

Он выдвинул подбородок и сделал тщетную попытку принять серьезный вид. Но, когда он заговорил, голос дрожал от подавляемого смеха.

— Я пытаюсь, но ты бы видела себя, сага, восседающей среди груды подушек. Словно королева, взирающая с высоты своего трона на непокорного вассала.

К ее ужасу и унижению, слезы брызнули у нее из глаз, потекли по лицу.

— Очень приятно, что хотя бы одному из нас весело.

— Ах, Кассандра! — Одним быстрым движением он опустился на край кровати. — Откуда взялись в твоей голове подобные глупости? Если сегодня вечером тебе хотелось пойти со мной и Бианкой, то надо было так и сказать.