Оборотная сторона Луны - Эльрида Морозова

Наверное, все же надо было уйти с тем человеком. Попробовать догнать его?

Я решила еще раз подойти к Дэну, а потом попробовать догнать того человека.

С закрытыми глазами Дэн выглядел намного лучше. Как будто бы было в нем какое-то спокойствие.

«Прости меня, – подумала я. – Я осталась жива, в то время как ты умер. А я не могу даже тебя оплакать».

Надо было идти. Нет никакого смысла сидеть рядом с Дэном. Это уже был не он. Тут осталось только его тело.

Мимо проходили двое каторжников. Один из них выглядел вполне миролюбиво. Другой был злой. Я решила, что надо остаться незамеченной, чтобы злой не обратил на меня внимания.

– … Ведь мне оставалось сидеть всего три месяца! – выговаривал злой своему товарищу. – А теперь что?

– Ну и теперь посидишь три месяца, – легкомысленно отвечал второй. – За нами прилетят, и все восстановится, как было.

– Как было? – еще больше разозлился тот. – То есть Волку останется сидеть еще два года, а потом он пойдет на свободу?

– Ну… Может, не совсем так.

– Очнись, Брайен! Ты что: не понял, что здесь только что произошло?

Я посторонилась, чтобы дать им пройти. Но вдруг Брайен изменил направление и пошел рассматривать план эвакуации на стене. Его товарищ остановился:

– Что тебе все неймется?

– Жрать хочу. Столовую ищу.

– И ты можешь думать о еде в это время?

– А я всегда думаю о еде.

На плане эвакуации не было написано, где столовая. Там просто были нарисованы помещения. Я знала, где столовая. Но первой заговорить с этими отродьями было страшно.

– Ну что: нашел?

– Черти! Они ничего не подписали! – стал возмущаться Брайен. – Они что: не подумали, что можно хотеть кушать?

Тогда я рискнула сказать:

– Столовая на шестом этаже, слева по коридору.

Может, я зря это сказала. Оба каторжника посмотрели на меня, и я с трудом выдержала их взгляды. Однако когда-то это надо было сделать. Мне нужно было найти себе какую-то компанию. Почему бы не этих двоих? Один из них выглядит миролюбивым. Другой хоть и злится, но ему не нравится эта ситуация. Среди этих преступников и дикарей невозможно найти лучших. Они все сволочи. Но есть наименее плохие. Их и надо искать. Наверное, лучшим был тот, который пошел искать по корпусу живых. Но быть рядом с ним все же опасно. Слишком уж он отличался от остальных. Он сам выглядел подозрительно. Если еще я была бы рядом с ним, рано или поздно нас бы разоблачили.

– Откуда ты знаешь про столовую? – сказал один. – Уже был там?

Я хотела поддакнуть, но в таком случае осталась бы здесь, а эти бы ушли. А мне надо было бы пойти с ними.

– Я наоборот иду туда, – ответила я.

И я пошла впереди, показывая дорогу. А за мной следом шли эти двое. Я удивлялась, как вообще получилась эта ситуация, что я сама вступила в разговор с каторжниками и даже куда-то отвожу их.

Страха я больше не чувствовала. Наверное, весь вышел. Столько эмоций уже невозможно было вынести. Я не понимала своих чувств, мне казалось, их просто нет во мне. Наверное, это защитная реакция организма. Словно сгорает предохранитель, и человек перестает все ощущать, чтобы не сойти с ума.

Ведь в моей ситуации вполне можно сойти с ума. Только никому нет от этого пользы. В сумасшедшем виде я натворю глупостей, из-за которых меня убьют. А если все понимать, но ничего не чувствовать, то можно попытаться сохранить себе жизнь. Если уж есть такая функция у тела: хотеть жить, то надо ей пользоваться. И не задаваться сейчас вопросом: а зачем? И что я буду делать дальше без Дэна и остальных? И как вообще можно перенести все произошедшее?

– Парни, я угощаю! – объявил Брайен, входя в столовую. – Выбирайте свободный столик, а я сейчас принесу на заказ. Лично я люблю устрицы. Вы бы сейчас не отказались от устриц?

В столовой было мало народу. Столы и стулья были опрокинуты. Хотя за парочкой столиков сидели несколько каторжников и выпивали.

Холодильники были разбиты. На полу валялись тарелки с едой. Все было размазано по полу. Со стороны поваров была странная тишина. Обычно оттуда доносился говор, смех и тихая музыка. Сейчас ничего этого не было.

– Какие, к черту, устрицы? – повысил голос второй каторжник.

Я подумала, что, возможно, зря выбрала себе эту компанию. Брайен хотя бы с виду миролюбив. А его товарищ всегда на взводе. Наверное, надо бы мне примкнуть к другим. Найти бы того человека, который ищет живых по корпусу.

Злой рванул на себя столик, и тот заскрежетал по полу. Меня передернуло от этого звука. Выпивающие каторжники посмотрели в его сторону с осуждением. Здесь повсюду была злость. Я бы не смогла найти здесь ничего другого.

Тем же образом злой придвинул к столику три стула. Значит, они взяли меня в свою компанию. Я подумала, что если они будут вести себя слишком дико, я смогу потом уйти.

Еще я не представляла, как смогу сейчас есть. Когда в мире творятся такие вещи, как смерть, еда казалась лишней и ненужной. Я вообще не понимала, зачем и как можно есть после всего, что я тут видела.

Появился Брайен. Он нес в руках несколько холодных хот-догов и бутылок с газировкой.

– Микроволновка сломана, – сказал он. – Вообще-то я хотел устрицы. Еще я люблю мороженое и шоколад. Видимо, в детстве сладостей недоел. Но здесь почему-то их нет.

– Там что: вообще ничего нормального нет? – спросил его товарищ.

Брайен покачал головой. Потом сказал:

– Там стоит кастрюля с супом. Знаете, большая такая. Он был уже готов. Но кто-то запихал туда повариху.

– Как?

– По кусочкам.

Злой ничего не ответил. Отложил хот-дог и просто закрыл лицо руками. Брайен передернулся:

– Честно говоря, очень неприятно.

Мы молчали некоторое время. Я не думала, что на каторжников произведет впечатление смерть поварихи. И я поняла, что не знаю этих людей. Не знаю, чего можно ожидать от них. Что они думают, что чувствуют. Мне казалось, что все должны радоваться этому перевороту. А выходит, что все не так, как мне казалось. Есть еще среди них редкие единицы, которые не довольны всем происходящим. И дело тут даже не в том, что парню осталось три месяца до конца срока. А что действительно жаль погибших здесь людей.

– Ну что ж, – сказал злой, поднимая бутылку. – Они все умерли. Сколько их тут было? Несколько тысяч? Давайте помянем их всех. Может, тогда станет легче?

– Пусть земля будет им пухом, – сказал Брайен.

– Какая, к черту, земля? – взорвался злой.

– Да так, к слову пришлось. – И чтобы не пришлось оправдываться, переключился на меня: – А ты что молчишь? Тебя как зовут?

– Эл.

Хорошо, что у меня универсальное имя. Одинаково подходит и для мужчин, и для женщин.

– Брайен.

– Лео.

Мне пришлось пожать им руки. Вот уж к чему я была не готова. Я даже не думала о том, что встречусь с такой проблемой. Женщины не жмут руки друг другу. Это делают только мужчины, и у них это получается естественно. Я бы не хотела, чтобы меня кто-то трогал. Я и выглядела-то подозрительно, а если меня трогать, то еще больше шансов признать во мне женщину. Взять хотя бы то, что у меня маленькая рука. У мужчины ладонь должна быть шире. К тому же, от страха мои ладони вспотели. И я вообще не знаю, как делать рукопожатие. Но, как оказалось, в этом ничего сложного не было.

– Ну что ж, давайте выпьем за знакомство! – предложил Брайен. – А еще можно выпить за какой-нибудь праздник. Кажется, сегодня День Независимости?

Он засмеялся собственной шутке. Я даже не смогла вымучить улыбку на лице. Лео уничтожающе посмотрел на него:

– Какой, к черту, день независимости?

– По лунному календарю.

– Праздник будет, когда ты заткнешься.

– Фу, как грубо! Интересно, что мы будем кушать все это время?

– Какое время?

– То, которое пробудем здесь.

Лео усмехнулся.

– Наконец-то до тебя начало доходить, что здесь происходит. Первый минус в том, что нас перестали кормить по расписанию. Поскольку ты думаешь желудком, а не другим местом, для тебя это реальнее всего.

– Это я давно уже понял. Как только мы разгромили свою столовую.

– А теперь подумай вот о чем. Ты собираешься провести здесь какое-то время?

– Ну да.

– Вопрос на засыпку: какое?

Брайен пожал плечами:

– Ну, я не знаю, когда за нами пришлют корабль. Думаю, за нами должны прислать корабль. Ведь пришлют же? – Голос Брайена становился все менее и менее уверенным. – Я думаю, что Земля должна прислать корабль, чтобы забрать нас отсюда. Ведь не могут же они нас бросить на произвол судьбы.

Лео жестко смотрел на него. Потом сказал: