Оборотная сторона Луны - Эльрида Морозова

Я оглядела свои ногти. Ни единого пятнышка лака на них не осталось. И вдруг я вспомнила Дэна. «Как ты скрупулезно красишь ногти, – говорил он. – Все равно их не будет никто рассматривать. Зачем так стараешься?»

Боже мой! Дэн! Как я могла забыть о нем? Его убили, как и всех в этом корпусе. Осталась одна я. И вместо того, чтобы оплакивать своего любимого, я занимаюсь ногтями!

Мне стало ужасно стыдно. Надо было срочно пойти и найти Дэна. А что, если он жив? Может, как и Киф, он сидит где-нибудь у стеночки и ждет помощи. Самым простым было взять и смириться с его смертью. А если еще есть какая-то надежда? Ведь бывают же случаи, когда выживают и после пулевых ранений? И после автоматных очередей? Я не видела в свои экраны, что произошло с Дэном. Так что может быть всякое. И, возможно, ему требуется моя помощь.

Надо было идти к нему, хотя больше всего мне хотелось закрыться в этой комнате и сидеть здесь до тех пор, пока Земля не вышлет нам помощь. Ведь не может же такого быть, чтобы нас тут всех бросили на произвол судьбы. Это будет бесчестно, если я выживу, а Дэн нет.

Несколько раз я пыталась выйти, и несколько раз мои попытки срывались. Я всего лишь подходила, нажимала на ручку, а потом отходила от двери. Здесь, несомненно, было безопаснее. Но это только пока. Если я здесь останусь, а кто-то войдет, то я даже не смогу от него убежать. В этом смысле коридор безопаснее. Лучше находиться там, где есть свобода движения.

Когда в очередной раз послышались голоса в коридоре, я испугалась, что сюда могут войти, и вышла сама.

Жалкое зрелище представлял собой коридор. Когда-то пол блестел, в нем отражались лампы дневного света с потолка, на нем стояли кадки с цветами, и под ногами лежали красные ковровые дорожки. Сейчас все было сметено, изуродовано, дорожки сбились в кучу, кадки с цветами повалились на бок. Стены и пол были выпачканы кровью. Красные ручейки текли прямо под ногами.

Но самое ужасное было видеть трупы людей. Их тут было очень много. Самых разных возрастов, в разной одежде, а кто и без. В разных позах, в невообразимых местах. Какой-то мужчина повис на кадке с цветами. Какая-то женщина распласталась на эскалаторе. Это было ужасно, но я думала: «Слава богу, это не Дэн».

Нет, смотреть на это было невозможно! Я не буду добровольно здесь находиться. Надо вернуться в комнату и сидеть там. И так понятно, что здесь никто не выжил. Так что лучше спрятаться.

Я дернула ручку в первую попавшуюся комнату. Отворила дверь и хотела войти туда, но остановилась на пороге.

В комнате были люди. Странной синевой блеснуло обнаженное женское тело. Над ним склонились сразу четверо мужчин в костюмах каторжников. Они были так увлечены, что даже не заметили моего появления.

Я подавила в себе крик и спешно закрыла дверь. Кажется, она хлопнула. Может, они не заметили этого, а может, это их разозлило. Если они выйдут и увидят тут меня, они тоже могут убить и изнасиловать.

Стараясь ни на что не смотреть, я пошла прямо по коридору. Тошнота стояла возле самого горла. Но если меня сейчас вырвет, это будет выглядеть подозрительно. Каторжникам должно нравиться то, что здесь происходит. Никто из них не будет в таком ужасе, чтобы не сдержать рвотный рефлекс. А мне нужно притворяться рядовым каторжником.

В одном месте я увидела Милашку, которого когда-то показывала мне Мэриан. Он стоял посреди коридора под камерой, кричал в нее матом и выделывал всякие жесты. Я привыкла видеть его таким на пленке. Теперь видела живьем. Его даже не заботило то, что камера сломана и не передает ни изображения, ни звуков.

Ноги сами принесли меня на третий этаж к химическому отделу. Но чем больше я подходила, тем больше замедляла шаги. Что-то как будто оттягивало меня назад. Пока еще у меня была надежда на то, что Дэн жив. Если я сейчас увижу, что это не так, это будет крах всего.

Возле химического отдела лежали убитые. Я вглядывалась в лицо каждому, ища Дэна.

Я увидела его у самого входа в химический отсек. Одна его рука была неестественно вывернута. Остекленевшие глаза смотрели прямо перед собой.

Я почувствовала приступ тошноты и согнулась в сухих судорогах. Затем присела рядом с Дэном, долго смотрела на него. Хотела что-то сказать, но не было таких слов, чтобы выразить все, что я чувствую. Затрясла его руку.

И вдруг услышала над собой чей-то голос:

– Что такое? Он еще жив?

Я подняла голову и увидела уставившееся в мою сторону дуло автомата. И я почувствовала облегчение. Мне очень захотелось, чтобы это быстрее кончилось. Мне была суждена смерть, и я желала ее. Как можно и дальше находиться в этом корпусе среди этих диких людей? По плану все должны были умереть. Я уже украла у жизни несколько минут. Хватит. Я умру рядом с Дэном в костюме каторжника. Никто не заподозрит во мне женщину и не станет насиловать. Так что мое тело не будет поругано. Все равно жить после всего увиденного я не смогу. Не смогу жить без Дэна. И не смогу выжить среди каторжников-убийц.

Автомат застрочил, оглушая меня своим грохотом. Я зажмурилась, ожидая смерти. Но лишь чувствовала под руками дрожание плоти. Каторжник стрелял в Дэна, считая, что тот мог оказаться живым.

– Что ты делаешь? – услышала я чей-то окрик.

Очередь прекратилась. Я не понимала, живая я или мертвая. Если бы меня убили, наверное, я бы чувствовала боль. У меня было ощущение, что в меня не попали, только в Дэна.

Я посмотрела на него. Перед глазами все плыло. Я чувствовала, что теряю сознание. Моим последним усилием было упасть головой не на изуродованное тело Дэна, а где-то рядом.

Глава 21

Кто-то хлопал меня по щекам. Возникла надежда, что все это всего лишь сон. Сейчас я проснусь в своей родной кровати рядом с Дэном.

Я открыла глаза и увидела над собой человека в комбинезоне каторжника. Значит, это был не сон. Все это правда.

Я застонала от собственного бессилия. У меня ничего не получится тут изменить. У меня даже умереть не получилось, хотя я так хотела этого.

– Ну что, пришел в себя? – спросил каторжник.

Он выпрямился надо мной во весь рост. Я молча смотрела на него снизу вверх. «Насиловать будет?» – пронеслось в голове.

Но этого не последовало. Человек протянул мне руку. Я подала ему свою – скорее, машинально, – и он помог мне подняться. «Значит, отведет в другое место и там изнасилует», – подумала я.

Человек отпустил меня, а сам присел к Дэну и провел рукой по его лицу, закрывая веки. Затем поднялся, посмотрел на меня, повернулся и ушел.

Ничего не понимая, я смотрела ему в спину. Что это было? Акт милосердия в среде преступников? Мне помогли, просто так, ничего не требуя взамен? Такого просто не может быть. Все эти каторжники – убийцы и сволочи, последние отродья, которых только можно вообразить. Они не должны помогать кому бы то ни было. Сейчас он вернется и изнасилует меня.

Я все еще ждала предательства. А человек между тем шел по коридору, глядя по сторонам. Он подошел к какому-то трупу, присел возле него, взял за запястье и пощупал пульс. «Ищет кого-то живого, чтобы изнасиловать», – подумала я.

Человек отпустил чужую руку и вздохнул:

– И этот труп. Похоже, тут все…

Я не верила своим глазам. Среди каторжников нашелся кто-то, кто ходит по Корпусу и пытается найти живых людей? Делает он это профессионально. За запястье берет точно. Веки закрывает, даже не поморщившись. Меня привел в чувство. Этого уж я точно не могла понять.

Я следила за ним взглядом. Он так и шел по корпусу, походя то к одному, то к другому трупу, и осматривая их. У меня возникло желание идти с ним. Мы действительно могли бы найти здесь кого-то живого. Ради этого еще стоило бы жить. Ради всего остального уже было бессмысленно.

Я сделала движение вперед, но остановилась. Я представила, что найду кого-то знакомого, он откроет глаза и узнает меня. И тогда все пропало. Мне нельзя было так рисковать собой. Киф узнал меня и чуть не выдал. Это может повториться и с другим. Пусть бы тот человек сам поискал живых, а мне нужно подумать о себе. Как бы эгоистично это ни звучало, но в первую очередь нужно обеспечить безопасность себе.

Странное дело: я только что думала о смерти, желала ее. А сейчас думаю о том, как бы остаться в живых. Наверное, это одна из функций организма. Так же, как мы дышим, едим, ходим в туалет – точно так же мы хотим жить.

Я смотрела на человека, пока он не скрылся из виду. Я не пошла с ним. Но от души пожелала, чтобы он нашел как можно больше раненых и привел их в чувство. Пусть у него все получится.

А мне действительно надо примкнуть к кому-нибудь. Пока я одна, я вызываю подозрения. Каторжники ходят группами: большими или маленькими, но они держатся вместе. Если я одна, я больше на виду. Если кому-то понадобится живое тело для изнасилования, то вперед выберут человека, держащегося особняком. Мне нужно спрятаться за чью-нибудь спину.