Фактор фуры - Александр Гаррос

То и дело бибикали над ухом - я шарахался от скутеров. Мать, ненормальное все-таки их тут количество… Поперек толпы с совершенно озверелой рожей гнал пацан лет десяти - на очень маленьком мопеде и с очень-очень громким треском… Бензиновая вонь. Голова кружится, с чего бы… Вроде всегда легко переносил жару, да и не такая она смертельная, жара… Возле одной из лавок густо висели надувные детские плавательные матрасы, раскрашенные в истошные цвета, с намалеванными ошалелыми зенками, осклабленными рожами, пятачками, ушами, ножками, хвостами, - толпились, пялились, скалились, выглядывали друг у друга из-за спин… Я провел рукой по лицу - рука странно и неприятно дрожала. И вообще чего-то…

Фасады задрапированы бельем (а за ним - что?..), белье, как пестрый куцый занавес, висит складками на многократно пересекших улочку веревках, из-за них торчит колокольня Святой Марии - диковинная, прихотливая, с разноцветным куполом-луковкой: какой там католический храм… Василий Блаженный? мечеть? да нет - просто что-то декоративное, игрушечное, как весь город, который не город никакой - кукольный театр в натуральную величину… Где все дергаются, носятся и приплясывают, как марионетки… и сам начинаешь чувствовать себя марионеткой… вразнобой и как попало тягаемой не за те ниточки… Да и ниточки спутались к чертям…

Я понял, что вдребезги пьян. Перед глазами плыло, ноги не держали. Я попытался понять, что ж меня так радикально-то «срубило». В кабаке в этом - ноль три пива… Еще чего-то пил сегодня?.. А? Нич-че не соображаю… Я ухватился за стенку, но не смог стоять даже так, сел куда-то, на тротуар… Рюкзак!! Не потерять!.. Казенная ж техника… Уф-ф… Полная ж-жопа… В дым, в дупелину, тыщу лет так… Кажется, ко мне подошли. Чего? Не, не это… нихт ферштейн… как там? донт спик итэлиан… Да че ты от меня?.. Каз-зел… Куда?.. Ты че… Не-не, никуда я… Да отвали… Ни-ку-да, ни…

Да. Да, да, да, сейчас, погодите…

Вопросы. Вопросы, и вопросы, и вопросы, и надо отвечать, и хочется отвечать быстро и исчерпывающе, чтобы никаких неясностней - но невозможно, все время что-то досадно мешает, мешает… Потому что спрашивают на чужом языке: не совсем незнакомом, нет, я его знаю, этот язык - не то чтоб хорошо, но более-менее, к тому же вопросы очень простые - но… надо сначала перевести, потом понять смысл, потом сформулировать ответ, потом перевести обратно… это мучительно, невыносимо долго, долго, так я никогда не поспею… Подождите, сейчас, сейчас я все скажу, все совсем просто, только погодите, сейчас… сейчас… я скажу.

12

У меня уже бывало так в этом турне - проснувшись, я в первый момент не мог понять, где нахожусь. Темень. Кромешная. Ночь? Я потянулся за мобильником - посмотреть, который час, - и понял, что лежу не в кровати. А на чем-то жестком, холодном, грязном.

Что за?.. Где я?.. Тут до меня дошло, что на самом деле мне только кажется, что я проснулся, - что это просто сон такой…

Я облегченно наладился отрубаться опять… не выходило… Ни черта это был не сон. Я лежал - валялся - навзничь на стылой каменной, в крошках каких-то плоской поверхности (на полу? на асфальте?) - в глухой темноте. С угловатым бетонным блоком вместо памяти и вообще вместо мозгов.

Нажрался?.. Не пил же вроде толком ничего…

Вдруг накатила неконтролируемая паника. Полная дезориентация. Ни хрена не вижу, не слышу, не помню, не соображаю… Я судорожно завозился на этом холодном в безуспешной поначалу попытке собрать все руки и ноги. Я вообще цел? Кажется… Даже вроде нигде особо не болит - хотя тело не слушается совершенно. Почему не видно ничего? Я ослеп? Нет… Нет, что-то все-таки различимо, едва-едва: какие-то смутные контуры. В той стороне, что ли, чуть посветлее?..

Сколько раз надирался, химией всякой паскудной закидывался, но такого - такого, по-моему, никогда не было… ГДЕ Я?!

Перевернувшись на живот, упереться ладонями в пол. У-упс… Отжаться на руках, подтянуть ноги… Раза с третьего получилось. Но встать… Это была утопия. В конце концов я сел на задницу - невидимый мир вокруг мощно раскачивался, желудок подергивался под кадыком. Я, мыча, стиснул виски грязными ладонями.

Пыльная духота. Вкрадчивые таинственные звуки, близкие и далекие - меня хватило понять, что раздаются они только у меня в голове… Тошнило дико. М-м-м-м-м-м-м-м… Я выдавил тягучий слюнной сгусток - на подбородок.

Неаполь. Я в Неаполе. Меня срубило на улице - ни с того ни с сего… Да, это помню. Потом - ничего… Подмешали? Какой-то дряни сыпанули - в кабаке? Ограбили? Вот тебе, доцент, и весь эксперимент…

Рюкзак!.. О чем ты… Без малейшей надежды я зашарил руками вокруг себя - и почти сразу наткнулся на рюкзак. Я был совершенно уверен, что он окажется пуст… Ноутбук. На месте. Так. Фотоаппарат. Мобила. Ничего не понимаю.

Захватив в кулак лямку рюкзака и на этот кулак опираясь, я пополз на четвереньках в ту сторону, где потемки были чуть пожиже. Да, действительно - просматривалось что-то вроде узкого отверстия впереди и вверху: не освещенного, но вроде выводящего куда-то, где имелся источник некоего слабого и, кажется, искусственного света… Плечо с лязгом врезалось во что-то легкое, металлическое.

О! Ступеньки. Лестница. Похоже, я в подвале - и вот эта вот лестница ведет к двери, приоткрытой. Могло быть хуже… Руками, коленями, так, и вот так… А теперь попробуем стоять… Меня наконец вывернуло - зато, отплевавшись и полураспрямившись, я убедился, что держусь на ногах. Десяток ступеней - шепотом мучительно матерясь, я толкнул тяжелую железную дверь и вывалился на улицу, в ночь, в обшарпанный подъезд, полуосвещенный вялой лампочкой. Относительно широкий пролет вел вверх, я сел на нижние ступеньки, очумело осмотрелся.

Замкнутый квадратный двор с подворотней - старинный, захламленный, трущобный. Несколько машин, мотоцикл в чехле. Этажи уступами, во вторых и третьих - арочные проемы; терраски-балконы, заставленные рухлядью и кадками с тропической зеленью. На одном, в тени какого-то развесистого фикуса - большая картинка с Иисусом, на фоне которой одиноко висит на бельевой веревке пара оранжевых резиновых перчаток…

Забурчал мотор, в подворотню втиснулось небольшое авто. Из него вылезли парень с девицей, парень, задрав голову, заорал на весь двор. На верхнем этаже открылось окно, высунулась корпулентная синьора в дезабилье, спустила приехавшим корзину на веревке. Парень извлек что-то из нее и вместе с девкой направился в «мой» подъезд - косясь на меня, они прошаркали шлепанцами наверх и клацнули замком.

Не знаю, сколько я так просидел. Потом кое-как поднялся - «вертолет» тот еще…

Подворотня, висят мятые железные почтовые ящики. Булыжный переулок: узкий, грязноватый, между облупленных стен в граффити. Это действительно были какие-то трущобы. Причем полные жизни, несмотря на поздний час: трещали, выныривая из-за поворотов и еле разъезжаясь в тесноте, мотороллеры, на всех углах кучковались (большей частью вокруг опять же мотороллеров) компании самого разного состава - то шпана почти расейского вида, то обтерханные мужики средних лет, то семьи от мала до велика. И все откровенно пялились на меня: вряд ли тут редкостью было зрелище шатающегося бухарика, но вряд ли часто в этой роли попадался турист с рюкзаком…

Здешнюю жизнь трудно было даже назвать уличной, она перетекала наружу из повсеместно открытых дверей и окон, через которые шло двустороннее общение. Понятие приватности тут явно актуальным не было - всё настежь, всё видать и почти можно дотянуться: вот за дверью доходит на подушках древний, страшный, высушенный старик, вот за окном дюжина молодых условно индусов, окружив стол, шумно празднует что-то условно индусское…

На стенах - старые выцветшие предвыборные плакаты с наглыми мордами коррумпированных политиков. И рядом - изображения святых, поясные и в рост, в стеклянных ящиках и просто так, подо многими горят свечки.

Вдруг сильно рвануло правое плечо с рюкзаком - по счастью, я придерживал лямку рукой, и она оказалась крепкой: скутер с двумя гопниками (задний пытался разжиться моей техникой - есть все-таки на нее спрос в этом городе!) пронесся вперед и срулил за ближайший угол. Резвые какие пацаны… Хер вам.

Совершенно не в силах сориентироваться и сколь-нибудь связно мыслить, я шлялся наугад этими переулками, пока держали ноги. Потом они держать перестали. Через некий промежуток времени я осознал, что сижу на краю сухого фонтанчика. На противоположной стороне улочки мрачно стоял обшарпанный шестиэтажник с окнами-бойницами, в редких из них тлел синеватый дежурный свет. На фасаде различима была крупная полуосыпавшаяся каменная вывеска: «Ospedale Cardinale Ascalesi».

По пустой улице на страшной скорости пронесся мусорный грузовичок - мусор щедро сыпался на ходу из кузова. Оспедале Аскалези… Черт, что-то же знакомое… Карта! Руки тряслись так, что не сразу получилось расстегнуть молнию рюкзака. Карту тоже еще поди разверни… Не отрубиться бы по новой ненароком… Вот. Да. Красный крестик: Ascalesi. Гос-сди, я же в двух… ну трех шагах от своей гостиницы. И, кстати - с другой если стороны, - от того места, где помню себя последний раз перед отключкой…