Социо-пат - Владимир Владимирович

   Но тут вступало в игру второе качество Отоко-младшего - характер. По своей натуре Учики был человеком мягким, отзывчивым и крайне ответственным. Удивительно, как детство под пятой отца не выбило природную мягкость из души, но Отоко был именно таков. Когда кто-то, кто угодно, обращался с просьбой, он просто не мог отказать. Ведь вдруг человеку действительно надо? Неужели он вот так запросто пошлет другого? Этого Учики сделать не мог. В редких случаях, когда помочь не удавалось, он долго терзался угрызениями совести. И всегда готов был прийти на помощь.

   К сожалению, подобная доброта и отзывчивость в наши дни не очень котируется как положительная черта полноценной личности. Цинизм и выгода давно заменили собой альтруизм и отзывчивость на шкале ценностей. Поэтому на людей вроде Отоко стали смотреть как на неполноценных дурачков, готовых в узел завязаться ради других. Добавьте к этому молчаливость и впитанную с молоком матери какую-то забитость в манере держать себя, и получите совершенно нормального человека, которого более счастливые, а потому более раскованные и "умеющие жить" ровесники ни в грош не ставят.

   Потому-то ничем не ущербный юноша Учики Отоко слыл в школе недомерком и слабаком. Правда, побить этого "слабака" сверстники не решались, ограничиваясь насмешками за спиной и, не особо скрываясь, в глаза. Все знали, что драку из-за этого он не затеет. С ним были дружелюбны и слегка пренебрежительны даже учителя. А что уж говорить о сверстниках, и особенно о сверстницах. Скажем только, что до сего дня он ни разу не поцеловал девушку. И в ближайшем будущем такой перспективы не наблюдалось.

   Сегодня он опять сильно задержался в школе, покинув ее территорию незадолго до закрытия ворот. Члены театрального кружка попросили помочь с подготовкой декораций. Ицунори, одна из доморощенных актрис, училась с Учики в одном классе и без проблем припрягла сильного и безотказного соседа по парте к труду, с которым хлипкие интеллигенты-актеры справлялись едва-едва. Провозившись с кучей нелепых конструкций из дерева, металла и картона, перепачкавшись пылью и посадив пару заноз, он, в конце концов, получил "спасибо" и вольную от артистической богемы и побежал на станцию, где и сел в пустой вагон, в котором его настигло всевидящее око автора.

   Учики шагал, крепко сжимая портфель в левой руке, и глядел по сторонам на редеющий поток прохожих, отплясывавших походный танец на городском асфальте. Сейчас он пересекал улицы Роппонги, элитного "гуляльного" квартала в центральной части Токио. За годы мало что изменилось в этих местах, разве что количество "гуляющих" немного сократилось. Но вот клубы, бары, ресторанчики - все эти заведения вросли в Роппонги намертво. Юноша не являлся любителем времяпрепровождения "по-роппонговски", однако просто пройтись здесь был не прочь. Все-таки есть в городских улицах своя прелесть, и именно ее, похоже, чутко улавливала душа Отоко, раз он любил прогуляться вот так вечером. Немного непривычное на Роппонги зрелище - школьник с портфелем. Но не столь уж и шокирующее. В конце концов, все мы люди...

   Учики завернул за угол. И именно в этот момент его судьба намертво сплелась с судьбами тех, кого коварный автор уже описал своему читателю в предыдущих главах. Мальчик увидел, как навстречу ему, расталкивая прохожих, бежит незнакомая молодая женщина в короткой юбке и туфлях на неудобных каблуках. А следом...

   Юноша так никогда и не смог до конца жизни объяснить, что же он увидел за спиной незнакомки, настигавшее ее с неумолимой целеустремленностью. Но часто говорил, что сперва ему показалось это сплошной черной массой, что катилась подобно вонючей склизкой волне следом за убегавшей от него женщиной и исходящей пеной. Как будто поток экскрементов из канализации, вырвавшийся на свободу. И этот поток почти сразу сбил ее с ноги и навис сверху, словно медля перед тем, чтобы утопить, поглотить, впихнуть в свои отвратительные недра. И вот этот поток вдруг начал сворачиваться для Учики в фигуру человека, навалившегося на женщину.

   Что это? Что происходит? Все эти отхлынувшие в стороны прохожие, задевающие и чуть не сбивающие его с ног... Уличное освещение, ставшее в один миг таким тусклым... Беспомощно дергающаяся под сотканным из слизи человеком женщина... И почему он стоит на месте?

   Vade retro, Satanas!

   Что это?! Что вдруг ударило ему по ушам громоподобным голосом?

   Vade retro, Satanas!

   Куда?... Куда вдруг все делось? Учики Отоко, что с тобой? Ты что, ослеп? Почему улица вдруг провалилась во тьму, вместе с прохожими, машинами, фонарями, этими двумя, наконец?!

   Vade retro, Satanas!

   Что происходит? Где ты, Учики Отоко? Почему ты провалился во тьму? И почему ты вдруг понимаешь, что в этой тьме тебя тоже нет?

   Vade retro, Satanas!

   Кто эти люди? Почему они кидают в тебя камни, Учики Отоко?

   Vade retro, Satanas!

   Кто он? Зачем ему этот горящий меч?

   Vade retro, Satanas!

   Нет! Ты не хочешь этого! Ты не хочешь оставаться! Это несправедливо! Ты сделал все, что было нужно! За что?! За что?! Они должны взять тебя обратно! Почему ты должен остаться с другими?!

   Vade retro, Satanas!

   Ты пытаешься расправить крылья и догнать их. Но не можешь. Потому что крыльев больше нет.

   Vade retro, Satanas!

   Отныне тебе предначертано оставаться здесь. И когда придет день, ты скажешь эти слова.

   - Vade retro, Satanas!!! - пронзил белоснежное сияние резонирующий крик. И слепящая пелена вдруг спала с глаз Мегуми.

   Она по-прежнему лежала на тротуаре, но Фрэнки над ней уже не было. Об этом говорил тот факт, что вместо его инфернальной рожи перед глазами расстилалось полотно ночного неба с проклюнувшимися звездами. Несомненно, факт приятный.

   Сбоку кто-то сдавленно захныкал. Повернув голову, Канзаки увидела, куда делся ее мучитель. Он скорчился чуть поодаль, упираясь коленями и лбом в асфальт и держась руками за живот. Всей позой Франклин выражал чудовищную муку, которую сейчас претерпевал. Из его горла вырывались полузадушенные звуки, которые она и услышала. Хныча и хрипя, чудовище дергалось в конвульсиях.

   - Что... это?.. - послышалось откуда-то сверху. Собравшись с силами, Мегуми подняла голову, по тяжести сейчас способную тягаться с гирей среднего веса. Какой-то школьник стоял столбом в паре метров от них и ошарашено глядел на разыгравшуюся сцену. Портфель, выпавший из ослабевших пальцев, сиротливо валялся у его ног.

   - Это - удачное совпадение! - грохнул кто-то. Испуганно обернувшись, Учики увидел перед собой широкоплечего толстяка в костюме с галстуком. Не мудрствуя лукаво, новый персонаж на сцене ухватил Отоко за воротник формы. - Ну ты даешь, шкет!

   - Эй! - испуганно-агрессивно отозвался тот, пытаясь вывернуться. - Что вы делаете?!

   - Зарабатываю месячную премию! - отрезал Сэм Ватанабэ. - Не дрыгайся, зарплата!

   - Да что вы несете?! - возопил Учики. - Кто вы такой?! И что происходит?!

   - Цыц! - рявкнул Сэм. - Э! Да тут, как я погляжу, еще и моя знакомая гру... лейтенант Канзаки! Все занимательнее и занимательнее. А это кто?

   Фрэнки, к тому времени, похоже, унявший терзавшую его дикую боль, поднимался с колен. Взгляд его, брошенный на неожиданных пришельцев, излучал страх и злобу. Про лежавшую на земле женщину он, казалось, забыл.

   - Н-нен-навиж-жу... - выдавил из себя убийца, глядя на Учики. - Уб-бью-у-у...

   - Содержательная реплика, - прокомментировал Сэм. - Ты откуда взялся, красная шапочка?

   - Это ты... - перевел на него взгляд Фрэнки. - Тот толстяк...

   - А локтем в зубы? - миролюбиво поинтересовался Ватанабэ. - И, кстати, не мешало бы тебе представиться.

   - Ну, как скажешь, - внезапно Франклин вновь сложил усами галочку, ухмыльнувшись. - Меня зовут Франклин.

   - Здравствуй, здравствуй, Фрэнки. Меня Сэмом кличут. Я гляжу, ты тут развлекался, как мог.

   - Все-таки вечер, Роппонги... - принял шутливый тон Фрэнки.

   - Не спорю. Сам за этим в окрестностях, - прищурился Сэм. - Только сдается мне, развлечения твои уж больно интересны с профессиональной точки зрения.

   - Да ну? И где же ты работаешь?

   - Инквизиторы, мы, - качнул головой Сэм в притворном смирении.

   - Ах, вот оно что! - ощерился Фрэнки. - Длинные руки Хендрикса! И как поживает благообразный старец?

   - Неплохо поживает.

   - Это хорошо. А будет он поживать лучше, если я пришлю ему твою голову без глазок и ушек? - Фрэнки чуть ссутулился и шагнул навстречу мужчине и мальчику, все еще удерживаемому дланью Ватанабэ.

   - Экие у тебя фантазии нездоровые, Фрэнки, - скривился Сэм. - Ушки, глазки...

   - А ты чего хотел? - Франклин сделал еще шаг. - Не будешь же ты утверждать, что никогда не слышал о трикстерах?

   - Слышал, а как же... Ты на мальчонку-то людоедским взглядом не смотри.