Раб своей возлюбленной - Ронда Грей

— Пальмовый салат, например, — спокойно произнес Сидней и добавил, увидев, как расширились глаза жены: — Честное слово, салат из сердцевины бутонов каких-то пальм! Недавно его подавали на благотворительном вечере, куда мне пришлось пойти с Дженет. Правда, сам я салат не пробовал, а вот Дженет… — Сидней нахмурился. — Извини, Тина, я все забываю… Дженет — это моя старая приятельница.

— Понятно, — опустила глаза Кристина. — Вы вместе присутствовали на вечере?

— Собственно, это Дженет попросила меня составить ей компанию, — пояснил Сидней. — Она хотела заехать со мной сюда, чтобы повидаться с тобой, но я не был уверен, что ты захочешь принимать посетителей, даже если они и хорошие друзья.

Женщина по имени Дженет — хорошая подруга? И она проводит с Сиднеем больше времени, чем жена?

— Это было очень мудро с твоей стороны, Сид. Пожалуйста, передай Дженет, что мне еще требуется некоторое время, чтобы освоиться.

— Хорошо, передам, — пообещал Сидней.

Кристина улыбнулась, и он вдруг обратил внимание, что она, сама того не заметив, стерла салфеткой ярко-красную губную помаду, которую Сидней ненавидел, а его жена обожала. Сейчас губы Кристины были нежно-розовыми, их полнота звала, привлекала к себе внимание. Сиднею захотелось поцеловать эти губы. Сначала слегка, потом проникнуть между ними языком… Сидней хрипло кашлянул.

— Не хочешь ли выпить? — Не дожидаясь ответа, он плеснул в бокалы немного коньяка для себя и шерри для Кристины.

Пили за ее скорейшее выздоровление. Поставив бокал на столик, Кристина состроила гримасу.

— Что случилось, Тина? — поинтересовался Сидней. — Что-то с шерри?

— Скорее, что-то произошло со мной, — пожала плечами та. — Но… раньше я любила шерри? — робко поинтересовалась она.

— Ты не обязана любить его вечно, — заметил Сидней. — Я налью тебе чего-нибудь другого. Что ты предпочитаешь?

В памяти Кристины внезапно возник образ небольшой темной бутылки с надписью на этикетке…

— Я только что подумала… Ты знаешь напиток, который называется «Гиннес»?

Сидней замер.

— Это пиво. Когда-то оно очень нравилось тебе. — Его голос снизился почти до шепота. — Потом ты решила, что шерри более… То есть я хотел сказать, что ты стала предпочитать шерри пиву.

Кристина почувствовала, что начинает дрожать.

— Боже! Что со мной происходит, Сид?

Сидней внимательно посмотрел на жену, затем отвел к дивану и усадил.

— Пригни голову и сделай глубокий вдох, — велел он.

— Со мной все в порядке… — начала было Кристина.

— Но ты белее мела. Успокойся, Тина. Ты просто начинаешь понемногу вспоминать разные мелочи.

— Что толку, я ведь не могу… не могу… — Кристина вдруг покачнулась и начала валиться на пол.

Сидней подхватил ее на руки.

— Сью! — крикнул он. — Миссис Джефферсон!

Горничная и экономка прибежали через мгновение.

— Боже! — Миссис Джефферсон поднесла руку к губам. — Что случилось, мистер Рейнольдз?

— Сью, принеси немного льда! А вы, миссис Джефферсон, позвоните доктору. Скажите, что моя жена упала в обморок, и попросите приехать.

Отдав распоряжения, Сидней отнес Кристину в спальню и уложил на постель.

— Сид… — слабо произнесла Кристина, открывая глаза. — Что это было?

— Ты на минутку потеряла сознание, — тихо ответил Сидней, — но сейчас уже все хорошо.

— Сэр! — На пороге появилась Сью с миской льда и полотенцем.

— Спасибо, Сью. Несите все это сюда и закройте дверь спальни, когда будете уходить.

Кристина поморщилась.

— Как голова болит! — пожаловалась она. — Что ты делаешь?

— Помогаю тебе раздеться. Сколько здесь пуговиц! Странное платье — возле горла тесно, а внизу широко. Превращает женщину в подобие мешка с картошкой!

— Мешок с… — Кристина покраснела. — Значит, тебе не нравится это платье?

— Не вижу в нем ничего привлекательного. Думаю, любой мужчина согласится со мной. Впрочем, какая разница, что мне нравится, а что нет? Подними руки. Вот так, молодец.

Кристина взглянула на отброшенное Сиднеем платье.

— Но мне казалось… — Она подумала о том, что весь ее платяной шкаф забит такими же бесформенными тряпками, и ее губы дрогнули. — Ничего не понимаю… — прошептала она.

— Поверни голову, — велел Сидней. Кристина подчинилась, не задумываясь, словно это произнес врач. Муж вынул из ее волос все шпильки. По подушке сразу же рассыпались темные кудри.

— Так-то лучше, — заметил Сидней. — Неудивительно, что у тебя болит голова, если волосы были так стянуты, — добавил он сердито.

Повернув Кристину к себе, Сидней почувствовал, что у него защемило сердце, настолько красивой показалась ему жена в эту минуту. Она напомнила Сиднею ту женщину, образ которой все еще был жив в его памяти. Без уродливого черного платья, в ореоле свободно лежащих волос и с огромными фиалковыми глазами — и он вспомнил, как называл ее когда-то давным-давно.

— Итальяночка… — хрипло прошептал он.

— Кто?

Кристина непонимающе всматривалась в глаза мужа. Ей на секунду показалось, что она находится в другом времени.

Итальяночка? Да, я стану Итальяночкой для Сиднея, пронеслось в голове Кристины. Пусть он увидит в моих глазах жаркое южное солнце, ощутит пьянящий аромат Средиземноморья. Любую прихоть Сиднея я превращу в реальность и буду вечно любить его…

— Тина… — шепнул Сидней.

Он начал склоняться над Кристиной, затем приостановился. Она сама обняла его и притянула к себе.

Их губы соприкоснулись.

Поцелуй Сиднея был нежным и сладостным, но Кристина ощущала глубинную дрожь в теле мужа. Она поняла, что лишь усилием воли Сидней сдерживает проснувшееся желание любви. Кристина сдавленно застонала, потому что похожие ощущения пронизывали в это мгновение и ее.

— Сид…

Он стиснул Кристину крепче, а потом его рука скользнула по шелковистым кружевам и подхватила полную грудь жены. Кристина тихо вскрикнула, чувствуя, как ее сосок уперся Сиднею в ладонь…

— Мистер Рейнольдз!

Сидней поднял голову и обратил невидящий взор в сторону закрытой двери. Раздался стук.

— Мистер Рейнольдз! Это Сью. Прибыл доктор Ноулз.

Сидней взглянул на Кристину. Ее лицо раскраснелось, глаза потемнели. Но все это ровным счетом ничего не означало. Не стоит заблуждаться, напомнил себе Сидней.

Его жена, его прекрасная лживая жена превосходно владеет правилами затеянной ею игры. Тело Кристины само знало, что нужно делать, даже несмотря на то, что память молчала.

— Сид!

И голос наполнен музыкой и негой, как всегда. Зато сердце тверже камня.