Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка - София Волгина

Каждый вечер он рассказывал Анастасие о событиях на работе, стройках новых жилых домов с квартирами для новоселов. Настя мечтала когда-нибудь жить в такой квартире.

– Ну и что хорошего жить в таких домах – общежитиях? Кругом люди, сверху топают, снизу орут? – осторожно иронизировал Харитон.

– Зато там теплый туалет, ванная. Мне даже страшно вспомнить, как тяжело было купать Мишеньку. Стирать, сушить пеленки. Не говоря о себе: сколько раз простужалась, стирая и развешивая белье на холоде.

Не прошло и недели, как Дмитрий привез в дом унитаз и ванну. Пригласил трех строителей, и они за две недели пристроили еще одну комнату – ванную. Настя не могла нарадоваться.

– Вот уж ты мне подарок преподнес так подарок к рождению ребенка, Митенька! – Она уважительно посматривала на улыбающегося мужа. – Чем же мне заплатить тебе за такую заботу? – спрашивала она.

– Ты уж заплатила и переплатила, – отвечал он, глазами показывая, на ее живот.

– Ну, это подарок, прежде всего самой себе, – отвечала Настя, пряча улыбку.

– Ты не представляешь, какая ты сейчас красивая, – говорил он ей, усаживаясь рядом и обнимая ее.

– Спасибо. Может быть… Говорят, что несмотря ни на что, любая беременная женщина красива.

– Да. Так говорят, с чем я совершенно согласен.

– Даже несмотря на расплывшиеся черты лица, на утиную походку? – уточняла она.

– Я не вижу, чтоб у тебя что-то расплылось, или походка изменилась. Выдумываешь ты все. Ты у меня самая, самая…

– Так уж и самая, – продолжала иронизировать Настасья, заплетая свои пышные волосы в косу и искоса поглядывая на него мерцающими магнетизирующими глазами. Дмитрий в такие минуты никогда не мог устоять не поцеловать их.

– Самая, самая, и вот, чтоб доказать тебе это, я купил тебе новое платье.

– Платье? – Настя отстранилась от него. Уперлась руками в грудь. – Зачем? Куда мне в таком положении?

– Оно широкое, наверное, специально для беременных. – Харитон вынул из свертка шелковое платье.

– Митенька, ну зачем?

– А я хочу тебя повезти завтра на концерт нашего Виктора Милько. Он опять новые песни сочинил! Ребята его обожают, просто на руках носят. У него много новых песен. Ты их еще не слышала. Концерт в честь героев землепашцев, там будет особо знаменитый тракторист – Федька Морган. Разве тебе не интересно посмотреть на настоящих героев Целины? И Мишку возьмем с собой. Пусть приобщается к пролетарской культуре. Может, в будущем из него получится тоже гитарист. Учишь же ты его играть на аккордеоне. А на гитаре будет ему легче выучиться. Ох, как я люблю Федьку Моргана с его гитарой. А, как поет Виктор Милько! Настюша, ну, как ты на это смотришь?

Пока он говорил, Настя переоделась и встала перед трюмо.

Зеркало отражало красоту беременной женщины в ее полной мере так, что Дмитрию невозможно было отвести глаз. Завороженный, он молчал. Настя повернулась к зеркалу спиной, критически оглядывая себя через плечо:

– Спасибо тебе, конечно, но мне кажется платье на мне не очень…

Дмитрий взял ее за руку, нежно погладил:

– Очень даже очень, Настюша. Не капризничай…

– Все на меня будут глазеть…

– И мне все будут завидовать. Кроме того, ребенку надо приобщаться к хорошей музыке. Пусть послушает песни о нашей жизни.

– Митя, уже девятый месяц, куда мне ходить?

– Договорились, – серьезно и заговорщически заговорил Харитон, – от машины понесу тебя на руках. Таким образом, тебе не придется идти.

Видимо, так понравились дочке и музыка, и песни Виктора Милько, что она решила родиться во время концерта. Оттуда Дмитрий и отвез Настю в роддом.

Нюрочка родилась преждевременно, на три недели раньше. Дмитрий испугался, когда увидел крошечный кричащий двухкилограммовый с небольшим живой комочек. Большой рот некрасиво растягивался, показывая беззубые розовые десна. Через десять дней, дома, Мишутка рассматривал сестричку с большим удивлением и приставал с вопросами то к Дмитрию, то к матери, то к бабушке. Бабушка Нелли отметила, что у внучки, к сожалению, крупноват нос.

– В целом же, она очень симпатичненькая. Но не это главное. Говорят же: «не родись красивой, а родись счастливой».

– Мама, она будет и красивая, и счастливая, – смеялась Настя, баюкая дочечку и неотрывно наблюдая за ней. – Пожалуйста, не говори Мите про нос. Он считает ее красавицей.

– Бог с тобой! Кто ж такие вещи может сказать отцу. Посмотри на свою сестрицу, совсем рыжая, морковного цвета, а твой отец души в ней не чает…

– Наши Анютки будут красавицами и счастливицами.

– Твои бы слова да Богу в уши, – вздохнула мама Нелли, поправляя бантик на яркой головке своей младшей дочери. Пришлось тебе, моя красавица, хлебнуть с первым твоим, с Власиным. Кстати, какая у тебя сейчас фамилия?

– Мама, какая разница? Митя со мной. Больше мне ничего и не надо.

Настя заметно уставала, но с радостью возилась с малюткой. Митя сам, чтоб дать Насте хоть немного отдохнуть по выходным, отправлялся с коляской на улицу. Мишутка, уже второклассник, усаживался на велосипед. От свежего воздуха малышка крепко и надолго засыпала. Михаил после прогулки тоже спал-пушкой не разбудишь. Вечерами родители долго вместе рассматривали спящую дочь.

– Видишь, как она на тебя похожа?

– Просто копия. Надо же! А я так надеялся, что в тебя пойдет.

– А я, наоборот, не хотела. Мне нужен был твой портрет, чтоб он всегда был передо мной еще в одном экземпляре. Знаешь почему?

– Почему?

– Напоминаю-на случай, если ты уйдешь назад к своей семье…

– Ну, о чем ты говоришь, Настюша? – говорил он, незаметно всматриваясь в выражение ее лица, чтоб определить: серьезно или шутит.

Настя нежно смотрела на дочь.

– Ты ведь часто уезжаешь…, – вдруг услышал он. Настя не смотрела на него, но в голосе было столько боли, что сердце его сжалось.

– Неужели ты думаешь, что я могу вас бросить? Никогда так не говори, – он крепко прижал ее к себе. – Все будет хорошо. Вы – моя семья. И никуда я не поеду, совсем не поеду, даже по делам, пока Нюрочка не наберет вес.

Через минуту мысль о Георгии, заставила его подумать, в каком он сложном положении со своими женщинами и родными детьми.

«Ну, а что делать? – успокаивал он себя. – Так сложилось… Как-нибудь выпутаюсь, что-нибудь придумаю».

Через два месяца Митька-Харитон со Слоном поехали в Чимкент, чтобы закупить крупные узбекские сахарно-медовые дыни и белый виноград «дамский пальчик», а там уже взять билет и выехать в Москву. Все это они везли в подарок московскому директору магазина, который с недавнего времени снабжал их дефицитным товаром. На этот раз они сняли номер в гостинице