Я иду искать. История вторая - Олег Верещагин

— Ближе, ближе, — попросил Мирослав и сплюнул кровь. Он боялся, что упадет и потеряет сознание. Только не падать. Только не упасть. После дням усилием вскинув голову, Мирослав глянул — в упор — в глаза подбегавшего первым хангара и, бросив себе под ноги «лимонку», успел выкрикнуть:

— Рысь!.. — прежде, чем медное пламя смело и его, и троих хангаров, подбе­жавших ближе остальных...

Мокрый снег валил не хлопьями — грудами. Казалось, природа хотела каким-нибудь способом разнять обезумевших людей, сцепившихся у Перуновой Кузни на перевалах.

Защитники Горной Страны сражались так, как сражаются на пороге сво­его дома — уже ни о чем не думая и ничего не желая, только бы убить по­больше врагов да удержаться подольше на ногах...

...Этим утром Гоймир с полусотней бойцов внезапным ударом выбил врага с пологой гряды холмов в двухстах саженях от высоты. Пространство между высокой и холмами было завалено трупами и заставлено подожженной техникой. Лежали остатки двух вельботов.

— Я вчера вон тот вельбот по рации слушал,— парень из «Славяна» указал Олегу на ближнюю машину. — Его наши подбили, а пилот спрашивает — тоже по-нашему — какая, мол, внизу площадка? Ему отвечают: «Если сесть хочешь, то не выйдет.» А он смеется: «А я у вас не садиться, а падать собираюсь!» Сме­лый был, сволочь...

Олег хотел уже было засмеяться, но сзади кто-то пробежал, крича:

— Наших с холмов выбивают! На помощь!

Защитники высоты практически все бросились через пустошь. Очевидно, данванам удалось где-то прорваться на гряду, и теперь они старались отте­снить или истребить Гоймира с его людьми, бежать на помощь следовало как можно быстрее...

...Олег увидел, как бежавший левее и впереди него воин рухнул на ко­лени и ткнулся лицом в камни, навалившись на карабин. Бежавший еще подаль­ше начал прыгать с камня на камень и стрелять длинными очередями куда-то вперед... и Олег понял — куда, пулемет врага стрелял из-за валунов шагах в тридцати от Олега. Мальчишка сорвал на бегу с ремня РГД и, вырвав коль­цо, швырнуя гранату почти в лицо пулеметчику — она разорвалась за валунами, пулемет осекся.

К убитому врагу Олег и его сосед — из Вепрей — подбежали одновре­менно.

— Глянь, они идут, — лицо горца было возбужденным он, стоя на колене, ука­зал вперед, где двигались от дороги к холмам цепочки стрелков. С дороги их прикрывали легкие бронемашины. — Да много!

— Вон наши, — возбужденный не меньше горца, указал Олег туда, где среди камней карабкались фигуры и поднимались дымки выстрелов. Снег внезапно перестал. Двое парней неподалеку устанавливали скорострелку — ЗСУ-23-2, Олег знал эту модель, наверное, притащили на конной тяге...

Раз, два — мины разорвались совсем рядом. Олег и горец упали ничком, спасаясь от осколков. Олег, слегка приподнявшись, увидел согнутую над ка­зенником скорострелки спину воина. ЗСУ закричала железным голосом, окутываясь сизым дымом и подскакивая на камнях, гильзы кувыркались и раскаты­вались вокруг, прожигая дыры в остатках снега. Второй горец волоком под­таскивал ящик со снаряженной лентой. Одна из машин на дороге вспыхнула буквально костром, потом загорелась другая, в ней начали рваться боепри­пасы...

— Лежи! — крикнул сосед. Ошалелое хлопанье падающих мин... фонтаны щебня над склоном... Стрелявший из ЗСУ резко выпрямился и из его спины выскочила, словно страшная розовая пружина, переломленная кость позвоночника. Он рухнул с небольшого сиденья на камни. Заряжающий поднял руки к лицу и упал тоже, меж пальцев, бурля, текла кровь. Снизу пытались ползти вверх по склону бойцы Гоймира, но усилившийся огонь с дороги укладывал их за камни. Для них все было кончено...

— Я — туда! — резко крикнул Олег, бросаясь к ЗСУ. Горец помчался за ним — тут же, без раздумий, на бегу крикнул:

— Умеешь ли?!

— Умею! — закричал Олег, делая гигантские прыжки. Их не заметили — сверху враги никого особо не ждали. Олег рухнул на окровавленное сиденье, нащу­пал ногой педаль... — Подноси! — и раскрутил длинные стволы, ловя в про­стенькие прицелы машины на дороге. Борт... Что-то бессмысленно промычав, Олег затопил педаль.

Ранг-ранг-ранг-гррааа! Машина ВЗОРВАЛАСЬ. Не переставая бить, Олег повел стволами по дороге, поджигая, взрывая, раскраивая броню, калеча и убивая...

...Олегу показалось — горец ударил его в бок, желая привлечь к че­му-то внимание. Но Вепрь оседал на ящики, из рук его падала тяжеленная ле­нта — непостижимым образом СТРУЯСЬ. Осколок перерезал воину горло, как хо­роший клинок, упруго била кровь.

«Ну и кто меня стукнул? — подумал Олег. И, поглядев в сторону, увидел, что кровь течет и из его левого бока, пропитывая куртку и заливая жилет, который не удержал осколок. А из бедра кровь била прямо сквозь джинсу — живой веселой струйкой. И левая рука сама собой скользнула вниз, Олег пере­стал ее чувствовать, а она перестала подчиняться — висела вдоль тела, и по пальцам, забрызгивая камни, сбегала та же кровь.

Одной рукой нельзя было наводить сразу по высоте и горизонту, и Ол­ег налег плечом на маховик. Стрелять. Только стрелять. Что мы будем стоить, если все начнем умирать... А если даже ты и умер — значит, в этом фильме тебе выпала роль статиста, а главную сыграет кто-то другой. Например — Гоймир. В его роли — специально приглашенный Чарли Шин... Хотя — за­чем тут Шин? Это жизнь, Гоймира сыграет сам Гоймир... Еще одна машина за­горелась. Большой красивый фантастический боевик — про любовь, ненави­сть, войну и дружбу. К чёрту. Я, оказывается, умираю, вот что это значит, все эти слабость, головокружение... Я всего лишь умираю...

Как много крови. Стрелять не было больше сил. В каком-то сумасшед­шем калейдоскопе заплясали обрывки реальности, книг, фильмов, снов и фан­тазий...

Не выпуская из правой руки маховик горизонтальной наводки, Олег начал падать наземь.

Как он упал — не помнил...

...От раскачиванья тошнило. Олег не понимал, что с ним. Ему до смеш­ного стало обидно, что и после смерти его не могут оставить в покое, и мальчик, протяжно застонав, начал открывать глаза.

Это было очень трудно. Высокое, светлое, холодное небо качалось над ним. Словно он летел в этом небе, только вот полет не был плавным, и Олег услышал шарканье шагов, дыхание и голоса. Превозмогая тошноту, головокружение, слабость и противную зевоту, коверкавшую рот, Олег повернул голову

Его несли на носилках из плащей. В одном из носильщиков Олег узнал Ревка. Йерикка рысил сзади, то и дело оборачиваясь, головной повязки не было, а волосы слиплись от крови из рваной раны над левым ухом — она за­пеклась черным.