Надежда Дурака - Майк Шэкл

увидел Тонин, закованного в цепи и выглядевшего несчастным. Увидел Череп с большой медвежьей шкурой, накинутой на плечи. Увидел, как другая Избранная встает со своего места. Увидел полдюжины эгрилов в красных демонических масках.

Он одарил их всех своей лучшей окровавленной улыбкой и сунул кровавую руку в сумку на бедре. Его окровавленные пальцы коснулись каждого шара, окрашивая их в алый цвет.

Здоровенный засранец в меховом плаще прорычал в адрес Дрена какую-то тарабарщину. Вероятно, хотел знать, кто он такой и что здесь делает. В любом случае, у Дрена был ответ.

Дрен вытащил шар из сумки и показал им, чтобы все знали, что это конец. Шар засветился в его руке, когда жидкость внутри ожила, питаясь его кровью.

— Привет. Меня зовут Дрен, и я здесь для того, чтобы вас всех трахнуть.

87

Матеон

Киесун

Матеон сидел под навесом, холодный и мокрый, с миской чуть теплого супа в руках. Тринон сидел рядом с ним в отвратительном настроении. Дождь барабанил по парусиновой крыше, угрожая обрушить все это им на головы, и, судя по бушующей в небе буре, передышки не будет еще несколько часов.

— В этой долбаной части страны вообще не должно быть дождей, — сказал Тринон. — Это, пожалуй, единственное, что в ней есть хорошего. Но это? Иногда мне кажется, что Кейдж, блядь, на самом деле нас ненавидит.

Матеон поморщился от богохульства, но не стал спорить с Триноном. Какой в этом смысл? Он наблюдал, как легионер из Первого направился к командирской палатке. По крайней мере, Матеон не был снаружи, под ливнем, как тот солдат.

Тринон ударил его по руке:

— Я с тобой разговариваю.

Матеон повернулся к своему товарищу:

— Прости. Я... Что ты сказал?

Тринон кивнул на суп:

— Я спросил, собираешься ли ты его пить?

Матеон почти забыл, что держит миску в руках.

— Потому что, если нет, отдай ее мне. Нельзя выбрасывать еду в ад Рааку...

Взрыв заглушил весь остальной мир, сотрясая землю и сбивая их обоих с ног.

Они с трудом поднялись на ноги, скользя в грязи, хватаясь за оружие. Матеон был напуган и сбит с толку. Взрыв прогремел совсем близко — внутри их лагеря. Джиане атаковали?

Они оба вывалились из-под навеса в шторм. Вокруг них появились другие солдаты в своих красных или белых доспехах. На некоторых были только маски или половина доспехов. Все оглядывались, недоумевая, что происходит.

Затем он увидел, что один из них направляется к командирской палатке. На нем не было маски, и Матеон сразу его узнал. Это был джианин. Тот, кому Матеон позволил сбежать обратно в горы.

— Клянусь Кейджем, нет. — Матеон должен его остановить. Он побежал к джианину.

Джианин вошел в палатку.

— Матеон! Куда ты ид… — голос Тринона исчез, когда мир снова взорвался.

Взрыв сбил Матеона с ног, ослепив огнем.

Огонь был всем, что он мог видеть.

Затем он оказался на земле. Чьи-то руки схватили его. Перевернули его на живот, в грязь и лужи. Кто-то спасал его, тушил огонь до тех пор, пока не остался только дым.

— Ты в порядке, малыш? — Тринон уставился на него сверху вниз. — Половина гребаного лагеря уничтожена. От командирской палатки и Дайджаку ничего не осталось. Нам нужно двигаться.

Коджин пронесся мимо, визжа, как ребенок, его голова и верхняя часть туловища были в огне. Матеон и Тринон наблюдали, как он, спотыкаясь, продвигался вперед, сокрушая всех и вся на своем пути, пока огонь не заставил его опуститься на колени. И великан был не единственным, кто умирал. Воздух наполнился криками, но от смертной боли кричали не джиане. Кричали лучшие воины Рааку.

— Ты можешь стоять? — крикнул Тринон. — Ты можешь сражаться?

— Сражаться? Почему?

— Потому что, блядь, на нас напали. — Тринон выпрямился, когда небо снова прорезала молния, за которой быстро последовал раскат грома.

Матеон поскользнулся и заскользил по грязи, поднимаясь на ноги с чужим копьем в руке, в ужасе от хаоса вокруг него. Это все его вина. Его наказание за то, что он не убил джианина, когда у него был шанс. Матеон попытался разглядеть, сколько эгрилов все еще стоят на ногах, но из-за дождя и дыма было трудно определить.

— Приготовься, малыш, — испуганно сказал Тринон.

— Я ничего не вижу, — сказал Матеон, но Тринон уже двигался, низко пригнувшись, его копье было направлено в переднюю часть лагеря, к главному входу. Что он увидел?

— Кровь, которую я дам тебе, о Великий, — пробормотал Тринон. — Души, которые я пошлю тебе. Мое тело — твое оружие. Моя жизнь — твой дар. — Молитва этого человека напугала Матеона больше, чем взрывы. Должно было произойти что-то очень плохое, если этот человек взмолился Кейджу.

— Я все еще ничего не вижу, — сказал Матеон слабым голосом.

Затем он услышал крики сквозь барабанный бой дождя. Нет, не крики — боевые кличи. Враг.

Из темноты появились тени, покрытые грязью, с мечами Шулка в руках. Они вбежали в лагерь.

Небо полыхнуло белым, когда их приветствовала молния. Раскаты грома заглушили крики первых погибших. Тринон помчался им навстречу, выкрикивая ругательства. За ним последовали другие. Красные, белые, это не имело значения. Им нужно было сразиться с врагом. Забрать души. Они побежали к джианам — все, кроме Матеона.

Он стоял, застыв на месте, и смотрел, как умирает Тринон, как гибнут лучшие воины Рааку. Все больше и больше джиан появлялись из темноты, штурмуя лагерь, убивая всех, кто попадался на глаза.

Он знал, что должен присоединиться к своим товарищам, присоединить свое копье к их копьям, но он мог видеть только свою смерть. И мог представить только свое тело, лежащее в грязи.

Матеон бросил копье и побежал. Он бежал так быстро, как только мог, бежал от джиан и их мечей. Он бежал от своих умирающих товарищей в ночь, шлепая по лужам, преследуемый молниями и осуждаемый громом. Он пробежал мимо все еще горящего трупа Коджина и миновал периметр лагеря.

Он сорвал шлем и маску со своей головы и отбросил их в сторону; вместе с ними он отказался от своей гордости.

Дождь хлестал по его обнаженному лицу, когда он оставил звуки битвы далеко позади. Он пошел по тропинке в гору, карабкаясь на четвереньках, когда приходилось, поднимаясь все выше и выше, пока не смог идти дальше.

Матеон заполз за валун,