Надежда Дурака - Майк Шэкл

Тиннстра отразила удар еще одного скимитара, нацеленный ей в голову, и вонзила свой топор в бок мужчины.

— Убейте Бакаса, — кричала она, сражаясь. — Убейте Бакаса.

Она должна добраться до ублюдка, помочь Зорике, пока не стало слишком поздно. Если против этого Избранного не работает магия, то сработает ее сталь. Полдюжины Черепов все еще стояли у нее на пути, но это было пустяком. Не для нее. Просто прольется еще больше крови. Нужно отнять еще больше жизней.

Зорика споткнулась, сражаясь с Бакасом, ее щит то появлялся, то исчезал из виду. Когда она очнулась, подпитываемая водой Чикара, то выглядела как Бог. Поток чистой магии, вырвавшийся из нее, уничтожил половину комнаты, и Тиннстра решила, что битва выиграна — но теперь? Вера Тиннстры пошатнулась. Если она не доберется до Зорики достаточно быстро, все будет кончено.

Рыцарь промчался мимо Тиннстры, стремясь вонзить свой полуторный меч в череп эгрила. Когда рыцарь взмахнул мечом над головой, Бакас прервал битву с Зорикой. Он положил обе руки на нагрудник мужчины, прямо над сердцем, и рыцарь рухнул на пол. Мертвый.

Еще двое подбежали, стремясь защитить своего друга, и они встретили прикосновение Бакаса. Они тоже упали.

— Зорика! С тобой все в порядке? — крикнула Тиннстра, убивая еще один Череп. Девушка в изнеможении опустилась на одно колено, а Бакас уже несся к ней, держа руки наготове.

Тиннстра оставила свой меч воткнутым в грудь Черепа и вытащила из сумки метательную звезду. Череп сбил ее с ног прежде, чем она смогла ее метнуть. Они вместе упали на пол, и Тиннстра била его звездой в глаз снова и снова, пока его хватка не ослабла и она не смогла освободиться.

Она поскользнулась в его крови, пытаясь подняться на ноги. Один взгляд сказал ей, что она опоздала.

Бакас стоял над Зорикой, его руки были в дюйме от ее сердца.

86

Дрен

Киесун

Дождь пошел мелкими струйками, поначалу едва заметный, пока Дрен тащился к лагерю Черепов. Но он знал, что это только начало. Скоро дождь хлынет такими сильными потоками, что он не сможет видеть на расстоянии десяти ярдов. Блядь, в старые времена все готовились к вечеринке, собирались на крышах, чтобы посмотреть, как идет дождь, танцевали, пели, смеялись, промокая до нитки.

Сейчас было не до смеха.

Он закашлялся и был рад, что шлем приглушил звук и скрыл кровь, стекавшую по подбородку.

Он последовал за красными демонами мимо руин городских ворот и обратно по дороге. Сколько дней прошло с тех пор, как он бежал в другую сторону? Два? Три? Он понятия не имел. Теперь все было как в тумане, мешанина из воспоминаний и реальности, размытая болью.

Он видел лагерь Эгрила, когда был в горах, и тот выглядел огромным. Вблизи? Слово «огромный» не подходило. Учитывая, что Хасан и ханраны в течение нескольких дней делали все возможное, чтобы убивать засранцев, их все еще оставалось до хрена. Слишком много. Он никогда не был силен в счете, но ему показалось, что их тысячи. Лагерь простирался во все стороны и в основном был полон красных, но тут и там попадалось несколько белых Черепов, и чем ближе Дрен подходил, тем больше их казалось. Если бы у него была хоть капля мозгов, он бы развернулся и побежал обратно в Киесун, пока не стало слишком поздно. Но от города осталось не так уж много, чтобы бежать обратно. И он сомневался, что у его ног хватит сил. Ему требовались все силы, чтобы продолжать идти прямо.

Они прошли мимо ямы с трупами, куда ублюдки свалили всех убитых ими джиан. Эгрилы даже не потрудились присыпать их землей. Их оставят на корм чайкам, как только армия свалит. Ему показалось, что он узнал несколько лиц, людей, мимо которых он проходил на улице, никого особенно близкого, но видеть их такими все равно было больно. Никто не заслуживал оказаться там, внизу. Был ли Джакс похоронен среди них? Было бы плохо, если бы это было так? По крайней мере, его страданиям пришел бы конец.

Вдалеке прогрохотал гром, как будто сами Боги были возмущены тем, что сделал Эгрил. Небо прорезала молния. Дождь лил тяжелыми каплями, разбрызгиваясь по доспехам и пропитывая землю, образуя маленькие ручейки поперек дороги. Голос демона рядом с Дреном звучал так, словно он ругался, но он мог бы говорить и о своем ужине, судя по тому, что знал Дрен.

Дрен снова кашлянул, пытаясь избавиться от комка в горле. Перед его глазами замелькали пятна, и он взмолился, чтобы силы его не оставили. Не сейчас. Не тогда, когда он так близко. По крайней мере, гребаный дождь помог, скрывая кашель и не давая никому с ним заговорить.

Солдаты в лагере направлялись к палаткам, если могли, или хватали щиты, если у них не было другого укрытия. Хотелось надеяться, что молния достанет нескольких идиотов, прежде чем они поймут, насколько это глупая идея. Конечно, Дрен был с головы до ног закован в броню, так что ему было ненамного лучше.

Дождь, однако, не помешает Черепам атаковать. Дрену приходилось заставлять себя не вздрагивать каждый раз, когда Дайджаку пролетали над его головой в сторону Киесуна, и было чудом, что он не обделался, когда мимо протопали гигантские твари, сотрясая землю при каждом шаге.

Его левая рука похлопывала по маленькой сумке на бедре, снова и снова пересчитывая шары. Всего пять бомб. Раньше казалось, что очень много, сейчас — не так чтобы. Тем не менее, достаточно, чтобы нанести некоторый ущерб.

Дрен взглянул в сторону гор — сейчас не более чем тень в темноте. Эндж и остальные были там, наверху, и он спросил себя, думает ли она о нем. Если да, то он надеялся, что это были счастливые мысли. Возможно, она будет скучать по нему в грядущие дни. Он определенно по ней скучал.

Дождь полил сильнее, ударяя по его доспехам и проникая между стыками, пропитывая одежду, кожу. Холодный, как смерть. Не то чтобы это имело значение.

Он закрыл глаза и позволил себе представить, что он снова на своей крыше со своими матерью и отцом. Он почти слышал, как его старик напевает. Хорошие времена, которые он всегда принимал как должное.

Он открыл глаза, вернувшись в реальный мир. Посреди лагеря стояла большая палатка. Это, должно быть, командирская палатка. Логичное место для размещения Тонин. Он, пошатываясь, направился к ней, понимая, что все остальные находятся