Начало Века Разума. История европейской цивилизации во времена Шекспира, Бэкона, Монтеня, Рембрандта, Галилея и Декарта: 1558—1648 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

его к зениту карьеры (1643). Ему оставался еще сорок один год жизни, который, как мы увидим, он проведет в соперничестве с Расином; но он не мог знать, что уже написал три свои величайшие пьесы - некоторые сказали бы, лучшие за всю историю французской сцены. Они настолько отличаются от "романтической" драмы елизаветинской Англии или Франции XIX века, что воображение должно помочь истории, чтобы объяснить их влияние на свое время и на сегодняшний театр. В Корнеле тоже есть романтика, как и в Шекспире, и страсти изучены с большей тщательностью и тонкостью, чем у Декарта; но, следуя классическим идеалам эпохи, страсти, хотя и бурно выраженные, подчинены "разуму" - или аргументам. Избыток аргументов - балласт этих пьес, поэтому они редко достигают тех взлетов, которые так многочисленны у Расина. Действие остается за пределами досок; там все - повествование, увещевание, красноречие; у Корнеля каждый персонаж - искусный оратор. Для французов эти недостатки исчезают в великолепии стиля и величии тем. Если в любом произведении искусства мы ищем благородство, какую-то мысль или чувство, способные поднять нас над собой и над днем, мы часто находим их у Корнеля. Он писал как будто для государственных деятелей и философов; он лепил свои строки, как будто сочинял музыку; он вырезал фразы, которые до сих пор преследуют память Франции. Теперь классический и аристократический дух - разум, проверяющий страсти, форма, доминирующая над материей, - соединился со стоическим самообладанием, испанской честью и французским умом, чтобы создать театр, который во всем мире отличается от елизаветинского, но, вместе с Расином и Мольером, столь же ценный и блестящий в наследии человечества.

VI. АРХИТЕКТУРА

Была ли победа классического настроения заметна как в искусстве, так и в литературе? Она смотрит на нас почти с каждого французского фасада той эпохи. Некоторые готические церкви были отреставрированы в готическом стиле, как собор в Орлеане; но чаще старые церкви, такие как Сен-Жервез и Сент-Этьен-дю-Мон, были переделаны с ренессансными фасадами. Новые церкви могут демонстрировать неоитальянский стиль во всем; так, Жак Лемерсье спроектировал церковь Сорбонны по образцу собора Святого Петра - колонны, фронтон и купол. В архитектуре, как и в морали, литературе и философии, языческое возрождение придало христианству новое смелое лицо.

Даже иезуиты были подхвачены течением Ренессанса, тем более что как орден они не имели обязательных средневековых корней. В первых поколениях, при Лойоле и Лейнесе, они были строгими и бесстрашными миссионерами, преданными защитниками ортодоксии и папы; но на Трентском соборе они сохранили некоторую долю гуманизма; и как в своих колледжах они сделали античную классику основой своей учебной программы, так и в архитектуре они выбирали полуклассические фасады для своих выдающихся святынь. Из своей блестящей церкви в Риме, Джезу, они перенесли свой стиль пышного декора через Альпы и Пиренеи. Они не были приверженцами обильных украшений; их самый знаменитый архитектор - тот, что возвел фасад трансепта Орлеанского собора, - проектировал церкви и колледжи в строгой простоте, соответствующей его характеру и его средствам. Но когда орден процветал, он строил с радостным изобилием. В 1627 году он начал возведение прекрасной церкви, известной в Париже как Les Jésuites - фасад римский, интерьер с изысканной резьбой по капителям, аркам и карнизам, своды хоров гармонично соединяются, поддерживая светящийся купол; Джон Эвелин, путешествуя по Парижу в 1644 году, назвал эту церковь "одним из самых совершенных произведений архитектуры в Европе".139 Она не была неприятно барочной; в ней не было ничего искаженного или причудливого. Во Франции барокко было смягчено аристократическим вкусом, как Ронсар и Мальербе смягчили безрассудства Рабле.

Во время Религиозных войн религиозная архитектура замирала, а в мирное время росла гражданская. Городские ратуши выросли в Ла-Рошели, Лионе, Труа и Реймсе. В Париже Екатерина де Медичи, желая оставить Лувр Карлу IX и его королеве, наняла Филибера Делорма построить для нее и ее помощников дворец Тюильри (1564), получивший свое название от расположенных неподалеку гончарных заводов по производству плитки (tuile). Новый дворец в стиле ренессанс с коринфскими колоннами возвышался к западу от Лувра на нынешней площади дю Каррузель и протянулся на 807 футов вдоль Сены. Он был сожжен во время Коммуны в 1871 году; остались только сады - восхитительные Jardins des Tuileries.

Гражданское строительство быстро восстановилось при Генрихе IV. Пон-Нёф, открытый для движения в 1604 году, стал самым популярным из мостов, перекинутых через Сену. Отель де Виль, законченный в предсмертный год Генриха, до 1871 года оставался соперником Нотр-Дама и Лувра в гордости народа. Подобно Франциску I и Людовику XIV, Генрих собрал художников под своим крылом, понимал их и координировал их работу. Для него они расширили Лувр за счет Цветочного павильона и соединили его с Тюильри Большой галереей. В Фонтенбло они построили часовню, Галерею Серфов, Овальный двор и Салон, Порт Дофине и Галерею Дианы. Фонтенбло при Анри ле Гранде стал воплощением французского Ренессанса.

Его вдова, Мария де Медичи, прежде чем вступить в конфликт с Ришелье, привлекла Саломона де Броссе к проектированию своего собственного Люксембургского дворца на улице Вожирар к югу от Сены (1613-20). Когда Людовик XIII и Ришелье освободились от нее, они поручили Лемерсье снова расширить Лувр в качестве резиденции правительства; теперь Павильон часов был завершен, большие крылья расширены, и величественное здание приняло, по сути, свой нынешний вид. По планам Лемерсье Ришелье построил в Париже роскошный Кардинальский дворец, в котором собрал свои коллекции живописи, скульптуры и других искусств; здесь были Мантенья, да Винчи, Вероны и "Рабы" Микеланджело. Большая часть этих сокровищ перешла к Людовикам XIII и XIV, в Лувр и к нам.

В домашней архитектуре Франсуа Мансар изменил облик Парижа, разработав мансардную крышу - с двумя скатами, нижний из которых круче другого, легко сбрасывает снег и дождь и позволяет увеличить пространство на верхнем этаже; многие парижские студенты или художники жили в мансардах или мансардных комнатах. Мансарт спроектировал несколько церквей в Париже и множество замков во Франции - наиболее успешный из них находится в пригороде столицы, где сейчас располагается Мэзон-Лаффит. В 1635 году месье Гастон д'Орлеан поручил ему перестроить фамильный замок в Блуа; Мансарт закончил только северо-западное крыло; его ренессансный фасад и великолепная лестница остались шедевром "самого искусного архитектора, которого когда-либо создавала Франция".140

VII. МНОГИЕ ВИДЫ ИСКУССТВА

В том же настроении классической традиции, смягченной французской утонченностью и чувством, скульпторы украшали церкви, особняки, сады и гробницы великих. Жермен Пилон унаследовал ренессансную грацию Челлини, Приматиччо и Жана Гужона, но он помнил и о готическом