Кадеты и юнкера в Белой борьбе и на чужбине - Сергей Владимирович Волков

href="ch2-554.xhtml#id199" class="a">[554]. Корабельный гардемарин Чайко[555], настоящий «марсофлот», был назначен боцманом, 9 корабельных гардемарин и 11 младших гардемарин с «Якута» дополнили экипаж.

Три гардемарина второй роты и три корабельных гардемарина были посланы для связи на сопровождавшие эскадру французские суда. «Сводная рота» была собрана на «Якут». Семьи чинов корпуса и несколько преподавателей перешли на пассажирский пароход «Великий князь Константин», который первым русским кораблем пришел в Бизерту 21 декабря. На «Алексееве» остался директор корпуса с прочими офицерами, кадетская рота, лазарет, часть персонала и все имущество.

Вшивые, изголодавшиеся, в грязных и порванных при различных погрузках френчах, но гордые сознанием исполненного до конца долга, явились на «Ксению» севастопольские гардемарины. Они радовались, что удалось вырваться из вавилонского столпотворения «Алексеева» и получить свое собственное судно. Но с первых же шагов по новой палубе настроение испортилось. Замечания за плохую выправку и наказания посыпались как из рога изобилия. Парусами заведывали корабельные гардемарины. Трое из них и несколько гардемарин составили машинную команду.

Два дня с лихорадочной поспешностью приводили судно в порядок, сгружали какое-то старое железо, мыли и скоблили грязь. 10 декабря в 8 часов утра, «подняв» ручным брашпилем якорь, подали буксир на канонерскую лодку «Страж» и совместно с «Якутом» и канонерской лодкой «Грозный» (начальник дивизиона), составлявших 2-й дивизион 2-й группы судов, вышли в море. Вторая группа (флагман контр-адмирал Остелецкий на «Алмазе»), составленная из малых судов, должна была следовать Коринфским каналом в бухту Аргостоли на остров Кефалония. «Генерал Алексеев» и другие суда направились кругом мыса Матапана в Наварин и оттуда в Бизерту.

На переходе «Ксения» продолжала вытягивать такелаж и по очереди, для проверки и учений, ставила паруса. 13 декабря, когда дивизион подошел к проливу Доро, задул сильный ветер, ставший противным после поворота в Коломаки. «Страж» едва выгребал и просил «Ксению» помогать машиной, но она сделать это не могла из-за какой-то неисправности. В полночь французский конвоир, авизо «Бар ле Дюк» наскочил на камень у острова Доро и затонул. 1 декабря дивизион проходил Коринфский канал и, выдержав шторм в Ионическом море, утром следующего дня пришел в Аргостоли. Здесь суда, насколько могли, чинились и грузили с транспорта «Форос» уголь. При помощи шлюпок брали воду в реке, но по пути к судну заходившая на рейд волна захлестывала наполненные шлюпки и вода поступала полусоленая, отвратительная для питья. «Ксения» производила на якоре парусные учения и 21 декабря вышла на внешний рейд совершать эволюции. Повороты оверштаг не выходили, и, чтобы перейти линию ветра, командир давал машиной «малый вперед». Приказания в общем исполнялись быстро, но были и промахи. Никто не был знаком с особенностями этого судна, известного в Черном море как плохого парусника, к тому же не имевшего своего добавочного свинцового балласта, выгруженного во время войны. На обратном пути паруса были убраны и на место дошли машиной. Несмотря на такой неважный опыт, в штабе было испрошено разрешение «Ксении» идти дальше самостоятельно под парусами.

23 декабря, после обеда, неожиданно на катер пришел контр-адмирал Машуков и, быстро осмотрев судно, приказал сниматься с якоря. Быстро взбежали по вантам марсовые, и «Ксения», распустив свои белые крылья и накренившись, вышла в открытое море по направлению к острову Занте. Брошенный лаг показал скорость 9 узлов. «Поворот оверштаг», – приказал адмирал; заполоскали кливера, бизань-шкот выбран в тугую – судно дошло до линии ветра и остановилось. Командир незаметно нажимает на ручку машинного телеграфа, но с крыла мостика раздается: «Командир, оставьте машину в покое». Четыре раза поворот не удавался. Наконец, забрав ходу, судно быстро перешло на другой галс. Удачно повторив маневр, адмирал приказал возвращаться, и в 21 час «Ксения» встала на якорь.

Разрешение на самостоятельный переход все же не было дано. На следующий день, встреченный всеми воинскими почестями, на «Ксению» прибыл Командующий флотом. После осмотра судна был прочитан приказ Главнокомандующего о производстве 49 корабельных гардемарин в мичманы. Поздравив бывших на судне с производством, вице-адмирал Кедров произнес речь о роли офицера как воспитателя, говоря, что создавшиеся на судне взаимоотношения неправильны, что гардемарины не должны рассматриваться лишь как рабочая сила и их надо учить. «Вы сделайте так, чтобы гардемарины вспоминали это плавание с удовольствием и относились к судну с любовью», – закончил адмирал.

По причине неисправности машины «Стража» следующий переход «Ксения» должна была совершать на буксире «Корнилова», уходившего последним. 25 декабря в 17 часов «Ксения» снялась с якоря и под своей машиной вышла на внешний рейд. Через три часа подошел крейсер и были поданы буксиры. На следующий день, воспользовавшись попутным ветром, на судне поставили все паруса, которые к ночи были убраны. 28 декабря на траверзе Пантелярии при свежем противном ветре лопнули буксиры. Подходя машиной и под парусами с подветренной стороны к крейсеру, судно навалило на «Корнилова», и его стало бить о борт крейсера волной. Корниловский винт ежесекундно угрожал прорезать борт; стойки и шлюп-балки левого борта были моментально смяты. Выбежавший на ют «Корнилова» Командующий флотом схватил рупор и начал кричать указания командиру «Ксении», как надо действовать. Когда суда разошлись, адмирал Кедров приказал «Ксении» застопорить машину и убрать все паруса. Описав циркуляцию, «Корнилов» лихо срезал «Ксении» нос, и два бросательных конца упали ей на бугшприт. За неимением больше стальных тросов, завели пеньковый и дальше пошли 5-узловым ходом, причем «Ксения» помогала своей машиной; вдруг стоявший на кочегарной вахте гардемарин заметил, что стенку старого котла начало пучить, но, не растерявшись, он открыл предохранительный клапан, чем предотвратил взрыв котла. Утром следующего дня суда подошли к Бизерте, и французский буксир ввел «Ксению» во внутреннее озеро, где уже стояли все суда эскадры.

19 декабря в составе 2-го дивизиона из Аргостоли ушел «Якут». Вскоре «Страж» сжег котел, его взял на буксир «Грозный», и «Якут» остался один. Внезапно утром в кочегарку стала быстро прибывать вода. Пущенная водоотливная помпа быстро засорилась кусками угля, и вода начала подходить к топкам. Для предотвращения взрыва котлов командир приказал больше угля не подбрасывать. Были пущены в ход ручная помпа и ведра, но вода быстро прибывала, и судно заметно оседало. За это время подошел французский конвоир «Араб», командир которого, осмотрев состояние «Якута», предложил капитану 1-го ранга Китицыну покинуть судно. Вместе с тем удалось установить, что вода проникала через открывшийся, вероятно от ветхости, кингстон. Гардемарин К.К. Дорошенко[556], исполнявший обязанности машиниста, несколько раз нырял в черную воду, и, наконец, ему удалось устранить аварию. Капитан 1-го ранга Китицын поблагодарил француза за предложение и сказал, что справится с аварией своими силами. Передав на