Кадеты и юнкера в Белой борьбе и на чужбине - Сергей Владимирович Волков

роты. Большинство из них, начав свое учение и плавания еще в Севастополе, получило неплохую морскую практику, и в свое второе плавание на «Моряке» они прошли краткий курс штурманского дела. По окончании этого плавания ими был разоружен «Моряк», окончивший свою кампанию 27 сентября 1922 года. Это было последнее судно Черноморского флота, плававшее под Андреевским флагом.

В октябре 1924 года окончила учение и была произведена в гардемарины следующая кадетская рота в 58 человек, поступившая в корпус еще в Севастополе. Ввиду малого количества оставшихся кадет, все они были переведены на жительство в Сфаят, и старый форт, с раскрашенными морскими картинами стенами, опустел. Это совпало с грустной церемонией спуска флагов на судах эскадры, произошедшей 6 ноября 1924 года.

В 1925 году корпус закончили последние две кадетские роты, уже набранные в Бизерте. 1 мая был последним учебным днем Морского корпуса, благодаря которому, под мудрым руководством вице-адмирала Герасимова, 300 юношей и мальчиков получили хорошее образование и были подготовлены для дальнейшей жизненной борьбы.

Приказом по Морскому корпусу № 51 от 25 мая 1925 года этот день был назначен днем окончательной ликвидации Морского корпуса.

В. фон Берг

Морской корпус в Африке[574]

Но вот и Бизерта. Что такое Бизерта? Бизерта – сказка, пятилетний сон, красивый и фантастичный. Бизерта – это море, как беспредельный темно-синий сапфир в оправе золотых берегов, песков пустыни. Волна прозрачная зеленым изумрудом переливается на солнце. Кружево белой пены лобзает золотой песок. Море, порою спокойное – зеркало ясной небесной лазури и ярких бриллиантовых звезд; порою бурное, мрачное, черное, с гневом и ревом разбивает могучие волны о белые скалы своих берегов.

На плоской вершине Джебель-Кебира высоко над морем у ворот мертвой крепости тихо и мерно шагал бронзовый часовой. Красным маком горела на голове его феска, раскачивались голубые шаровары на ходу, и белый плащ, подбитый малиновым сукном, ниспадал с плеч живописными складками. Он был одинок на этой вершине, этот араб колониального войска, и было ему скучно у железных ворот каменного форта. Там, куда устремился его взор, разрезая синюю равнину моря стальными носами, шли военные корабли. За кормой их реяли белые флаги с голубыми крестами, а на мачтах развевались французские флаги. Линейные корабли, крейсера, миноносцы, подводные лодки, транспорта шли с моря в Бизерту, направляясь в канал. Что за суда, какой нации? – подумал солдат, знавший только флаг французский да тунисского бея.

Шаги за ним, он оглянулся; взял ружье к ноге, встал смирно. Пришла смена часовых с разводящим. Вышел из крепости француз-сержант, позвенел ключами от боевых погребов и, указывая на идущие с моря корабли, сказал разводящему по-французски: «Вот идут русские, у них была революция, и они пришли искать убежище у нас, у французов». (Сержант читал газеты и увлекался политикой.) Сменный часовой еще раз посмотрел на корабли, и губы его повторили по-своему слова сержанта: «Русса, Русса, Алла малекум, Русса!» – и он побрел в караулку обедать и спать, бормоча на ходу свой идеал жизни: «Боку манжю, боку кушю, пе травайе».

А корабли тем временем входили уже в канал Бизерты и расстанавливались на якоря и бочки французским капитаном – над портом. Гремели якорные канаты, убегая в воду. Ярко-желтые флаги взвились на мачтах. Французский карантин покрыл русские суда. Никто не смел съехать на берег, никто не смел приехать к нам. Что за болезнь была на эскадре? Оспа, тиф или чума? Нет! Не того опасались французы: от тифа, чумы есть прививка. Мы шли из страны ужасной болезни: красной духовной проказы, и вот этой заразы пуще другой боялись французы. И вот «карантин» над судами… вот желтые флаги…

Около месяца простояли мы в Бизерте под желтым флагом, наконец нас узнали, оценили, поняли, сделали отбор на опустевший к тому времени пароход «Константин» и отправили его обратно в Россию. Дошел ли, не знаю, и куда пришел, не ведаю. Только желтый флаг слетел с мачты и земля… земля стала нам доступной. Комиссии из офицеров эскадры, из офицеров корпуса и представителей французских властей начали усердно объезжать лагеря, крепости и поселки, изыскивая место, где бы крепче, лучше и удобнее свить себе новое гнездо на чужом дереве.

Звучали имена «Надор», «Аин-Драхам», Сфаят-Кебир, Сен-Жак и многие другие. Для Морского корпуса был выбран Сфаят и Джебель-Кебир, та самая «высокая гора», с которой в день прихода эскадры смотрел удивленный солдат. Позвякивая ключами, прошел французский сержант, и тяжелые железные ворота крепости гостеприимно открылись навстречу первым русским переселенцам: капитану 1-го ранга Китицыну, его мичманам и гардемаринам. Они вошли в крепость, заняли форт и начали все приготовления к принятию Морского корпуса в недра французской крепости. Во дворе стояли фургоны с соломой для тюфяков, арабы-солдаты вытаскивали топчаны, сержанты выдавали чехлы и одеяла. Работа кипела в молодых энергичных руках. Быстро сколотилась и создалась 1-я рота гардемарин корпуса (Владивостокская).

Наступила моя очередь съезжать с «Генерала Алексеева». Спешно укладывали кадеты свое обмундирование и личные вещи в походные мешки и кисы. Получались довольно грузные кули. Возник вопрос: с ружьями пойдем, с ротным флагом или как нестроевая команда?

Узнали: французы берут оружие наше «на хранение», точно мы сами не умеем его хранить! Со скрежетом и чуть ли не со слезами укладывают кадеты жирно смазанные винтовки в парусину и зашивают тюками, чтобы не заржавели… ведь пригодятся когда-нибудь.

Раннее утро. Сыровато. Прохладно. В последний раз, пройдясь по палубе линейного корабля «Генерал Алексеев», который заменял нам родную землю – Россию, который вывел нас из красного плена, окинув его могучие обводы и священный флаг, простились мы со своим спасителем и сошли на палубу французского буксира. Помахали фуражками, прокричали «Ура!» и отошли по каналу. Прощай, родная земля! – теперь уж мы в Африке по-настоящему. Но где же негры? А вот и они! Подходим к пристани. На берегу взвод высоких солдат. Черные, живые, настоящие негры.

– Что это? зачем этот взвод? разве мы военнопленные?

– Нет, пожалуйста, не беспокойтесь, – предупредительно говорит любезный французский лейтенант, провожающий нас… в лагеря?.. Нет, в… баню! – Как можно? Сперва отмыться, продезинфицировать все вещи, а уж потом в чистые лагеря; а на негров не обращайте внимания: это не конвой, нет. Вы свободны здесь, как в любой стране, эти негры – проводники и ваша охрана от туземцев.

Перевожу кадетам своей роты речь французского офицера. Сдваиваем ряды, равняем фронт, и марш в дорогу. За спиной на плече не ружье, а сума, и сума претяжелая. Только ротный флаг впереди, да и тот в