Глаза тьмы - Светлана Зорина

Ей часто казалось, что у неё не было детства. Оно действительно слишком рано кончилось. Раньше, чем у большинства её ровесников. Впрочем, какая разница? Рано или поздно всё кончается. В человеческой жизни всё имеет своё начало и свой конец. Всё проходит. А вот Кама хочет создать вечное царство. Мир бессмертных каменных созданий, способных периодически изменять форму, совершенствовать свой облик. Возможно, это будет царство подлинного совершенства… Нет! Ничего этого не будет! Никто, кроме Трёхликой, не хочет этого бездушного совершенства… А почему, собственно, бездушною? Ведь у этих каменных созданий будут души, а существо, наделённое душой, способно любить. Люди жалеют, что нельзя жить и любить вечно. То есть, можно, конечно, но каждая конкретная жизнь коротка. Мало кто помнит прошлую и абсолютно никто не знает, какова будет следующая. Не лучше ли навсегда поселиться в одном вечном и неуязвимом теле?

В последнее время Гинте постоянно снились кошмары. Сны, которые она уже когда-то видела. Круглолицый каменный великан, заглядывающий в пещеру, где она спала… Чёрная рука, которая тянулась к ней из темноты и вслепую искала её, шевеля длинными, похожими на гинз пальцами. Гинте было страшно, но она даже не пыталась спрятаться. Она знала, что её всё равно найдут. "Не бойся, не бойся, — шептал ей чей-то тихий, вкрадчивый голос. — Не бойся вечности, дитя. Вечный сон — не так уж и плохо… А если Трёхликая тебя разбудит, ты сможешь вечно наслаждаться своим бессмертием…" — "Не хочу! Не хочу!" — противилась Гинта, но какая-то невыносимая тяжесть давила ей на грудь и сковывала члены. Она чувствовала, как цепенеет тело, и знала — ей не вырваться. Однажды к ней подбежал золотой зверь и, лизнув ей руку, сказал: "Чего ты боишься? Мы снова вместе. Я так долго по тебе тосковал…" — "Синг! — обрадовалась Гинта. — Где ты был?" — "Как — где? — удивился зверь. — Я столько лет провёл на одном месте. И почему ты называешь меня чужим именем? Неужели ты не помнишь, как меня зовут?" — "Нури…"

Гинта проснулась. В соседней комнате плакал ребёнок. За окном горели огни, и все шторы были разукрашены мутными цветными пятнами. Раньше, помимо фонарей, Ингатам освещали диуриновые и хальционовые статуи. Теперь их обломки устилали границу Ингамарны и Спящих Земель. Слуги пока наставили в саду простых фонарей. Украшать Ингатам было некогда. С этим можно подождать до весны. Главное сейчас — осветить его получше. Вся Ингамарна сияла огнями. И не только Ингамарна. Люди повсюду сражались с темнотой. Ночь, тем более такая длинная и тёмная, — хорошее укрытие для врага. Мало ли откуда он ещё может появиться.

Снегопад, длившийся трое суток, закончился. Теперь хоть в саду не чернели ямы и глубокие борозды, которые оставили здесь ожившие изваяния. Припорошённый снегом Ингатам выглядел если и не нарядным, то, по крайней мере, не производил угнетающего впечатления.

В последнее время Гинте было особенно одиноко. Амнита уже несколько дней как улетела в Эриндорн. Должна же она поближе познакомиться с огромной стальной птицей, которая позволит ей достичь обители Трёхликой и войти туда, несмотря на плотно запертые ворота… Когда Гинта об этом думала, у неё окончательно портилось настроение. Она два раза слетала в Эриндорн, но ненадолго. Она знала, что сейчас её место в Ингамарне. Гинта следовала правилу, которого уже не одну тысячу лет придерживались её облечённые властью предки: в тяжёлое время правитель должен быть со своими подданными. Гинта чувствовала, что они в ней действительно нуждаются. Не только в её колдовском искусстве, но и просто в её присутствии здесь. Её настроение передавалось и воинам, и слугам. Видя, как ей заглядывают в глаза, Гинта старалась казаться спокойной и весёлой, и ей это удавалось, а оставаясь наедине с собой, она подолгу делала упражнения, помогающие снять напряжение. Она часто поднималась в комнату с камином и смотрела на портреты родителей. Ранх и Синтиола умерли, когда им было столько же, сколько сейчас Эрлину и Гинте. Двадцать и восемнадцать…

"Наверное, мне никогда не удастся пожить спокойно и счастливо, — думала она. — Мы с Эрлином никогда не будет сидеть зимним вечером у камина в окружении наших детей. Мне некого было называть матерью, и никто так не назовёт меня. Что ж… Если роду Диннувира суждено прерваться, значит так угодно судьбе. Он вернулся в этот мир, чтобы помочь людям. Возможно, ему… то есть мне… предстоит достигнуть ещё большего могущества, чем в прошлой жизни, но… Неужели, возвращаясь сюда, он втайне не надеялся обрести счастье?"

Нури ей больше не снился. Странно… Тогда у неё тоже был любимец сингал. Его душу вселили в изваяние, стоявшее у ворот царского дворца в Сингатаме. Золотой зверь, который когда-то охранял дворец, потом три тысячи лет охранял одинокую аркону. Недавно он защитил Хаюганну от полчища дикарей, а теперь застыл на берегу замёрзшей Хонталиры, словно размышляя, куда ему пойти и что вообще делать дальше… "Мы снова вместе… Я так долго по тебе тосковал".

Теперь Гинта понимала — судьба настигла её и подошла к ней вплотную. Гуляя в одиночестве по саду, она подставляла лицо холодному зимнему ветру и ощущала дыхание вечности. Вечный сон… Что это? Вечная смерть или бессмертие? Над голыми кронами деревьев призрачно белела Кама. Санты не было видно с начала Великой Ночи.

"Ты уже в каменном плену, — думала Гинта, глядя в чёрное небо. — Но ты всё равно вырвешься. А я?"

Как она обрадовалась, увидев однажды мелькающее среди темных стволов гибкое золотистое тело.

"Синг! Почему ты хромаешь? Где ты пропадал?"

"Скажи спасибо, что я вообще жив", — проворчал зверь, лизнув ей руку.

"Я звала тебя…"

"Да? Я даже не слышал… Я был слишком слаб. Когда ты была за горами, я очень неудачно поохотился. Выследил крупного турна, а он оказался не только силен, но и хитёр. Он меня ранил. А когда я возвращался в наше логово, на меня напал сарван. Зимой они часто спускаются с вершин. Не знаю, как я уцелел и дополз до пещеры… Конечно, не будь я ранен, я бы с ним быстро разделался. Я потерял много крови и очень долго лежал. Наутинге пришлось охотиться, а ведь она ждёт детёнышей…"

"Чего вам здесь не живётся? В горах опасней, чем внизу".

"Это только людям так кажется. Наутинга предпочитает, чтобы детёныши появлялись на свет в горах. Но сейчас мы спустились в нижние леса. В последнее время в горах действительно неуютно. Что-то не так".

"А что именно?"

"Они трясутся".

"Кто?"

"Горы. Там всё движется. Вчера нас чуть не накрыло лавиной. А сегодня мне показалось, что и здесь, внизу, земля дрожит. Но здесь всё равно спокойней… Что такое творится?"