Глаза тьмы - Светлана Зорина

"Чего вам здесь не живётся? В горах опасней, чем внизу".

"Это только людям так кажется. Наутинга предпочитает, чтобы детёныши появлялись на свет в горах. Но сейчас мы спустились в нижние леса. В последнее время в горах действительно неуютно. Что-то не так".

"А что именно?"

"Они трясутся".

"Кто?"

"Горы. Там всё движется. Вчера нас чуть не накрыло лавиной. А сегодня мне показалось, что и здесь, внизу, земля дрожит. Но здесь всё равно спокойней… Что такое творится?"

На следующий день толчки стали ощутимы и в Ингамарне, а в Хаюганне трясло так, что кое-кто перебрался к своим родственникам и знакомым, чьи дома стояли подальше от гор. Впрочем, сильного землетрясения не ждали. Белые тиумиды, проводившие много времени в нижних пещерах, сказали, что гинзы и свиды даже не покинули своих нор.

В середине тигма резко потеплело. За насколько дней растаял почти весь снег. Фонари освещали голый почерневший сад, который наполнился журчанием многочисленных ручьёв и ручейков. В этих звуках не было радостного обещания скорой весны. Гинте чудилось, что во мраке Великой Ночи перешёптываются тысячи демонов тьмы. Северо-западную часть сада, находившуюся в низине, затопило так, что можно было плавать на лодке. Деревья стояли по колено в воде. Потом повалил мокрый снег, который плавно перешёл в дождь, после чего ударил мороз, и сад превратился в ледяное царство, сказочно-красивое при свете фонарей. Эта картина навевала на Гинту печаль и тревогу. Казалось, этот хрупкий, призрачный мир вот-вот рассыпется от легкого дуновения ветра. Призрачный мир, созданный по прихоти Камы. По её же прихоти он может исчезнуть…

Морозы держались недолго. Скоро снова зашумели ручьи. Дожди чередовались с мокрым снегом. Горы время от времени трясло. К этому уже привыкли и не особенно боялись. Людей настораживало другое. После битвы с варнами зиннуритовый зверь остался на 6ерегу Хонталиры, и хотя никто не решался подойти к нему близко, его вид давно уже никому не внушал страха. С тех пор, как Диннар остановил статую, она больше не двигалась. Значит, душа зверя спала, а спящий маррунг не опасен. С наступлением Великой Ночи фигура сингала утонула во тьме, и видели её только часовые, когда освещали местность со сторожевых вышек. Теперь уже не помнили, кто из них и когда именно заметил, что каменный гигант изменил позу и оказался немного дальше от берега, чем был раньше. За золотым зверей наблюдала несколько дней и страшное предположение подтвердилось. Он двигался. Сам. Никто из колдунов к нему не подходил. Значит, маррунг проснулся.

— Диннар тут ни при чём, — уверяла Гинта испуганных жителей Хаюганны. — Никто не может воздействовать на душу, заключённую в камень. Никто, кроме Трёхликой. Разве вы не знаете, что в период своей наивысшей активности — а сейчас именно такой период, она способна влиять на камни? Вспомните пять великанов в пустыне за Улламарной. А разве ваши деды не слышали от своих отцов и дедов, что в прошлую Ночь Камы золотой зверь уже пытался встать?

Гинта боялась за Диннара. Ему только начали доверять. Если он опять наткнётся на стену ненависти и страха, он может снова, но на этот раз уже окончательно, отвернуться от людей. А если он ещё и потеряет Амниту…

"Нет, нет, — твердила Гинта. — Этого не будет. Трёхликая, ты не сможешь их разлучить. Злая, бесплодная богиня, ты не умеешь любить, но вечно завидуешь чужой любви. Тебе не одолеть их. Ты знаешь, что тот, кто любит, уязвим. И всё же тот, кто любит, сильнее".

К счастью, никто и не пытался обвинить Диннара. Слишком свежа была память о недавней битве, когда он, возглавив каменное войско, спас Ингамарну и Улламарну от полчища дикарей. А вскоре и золотого зверя перестали бояться. Двигался он редко и очень медленно. Похоже, он хотел вернуться к старой арконе, под которой пролежал три тысячи лет.

— Сингал возвращается на место, — говорила Гинта. — А значит, скоро всё вернётся на круги своя. Сингал Нури, чья душа заключена в это изваяние, был любимцем Диннувира. Он не причинит нам зла.

Гинта не пыталась обмануть людей. Она чувствовала, что этот маррунг действительно не опасен, и верила, что в случае чего она сумеет его остановить, как и тогда, когда была Диннувиром. Нури вспомнит её и подчинится.

А вот с другими маррунгами ей не справиться. Если только она не решится на то, на что когда-то решился Диннувир. Судьба избавила его от необходимости приносить себя в жертву. А вот что судьба приготовила ему сейчас, спустя три тысячи лет?

Когда боевые дайверы бомбили в Валлондоле вражеские объекты, пилоты получили приказ уничтожить гигантскую статую бога, стоявшую возле недавно построенного дворца в Саррондоне. Этот приказ показался бы им смешным, если бы они не знали, что исходит он от Гинты. Величайшая нумада Сантары никогда бы не стала отдавать нелепых распоряжений. Статую уничтожили. Эрлин предлагал разбить и гигантское изваяние Маррона, но Ганга не позволила. Она не хотела пугать марвидов, которые сочли бы это дерзостью по отношению к повелителю камней. Они смертельно боялись его гнева. И была ещё одна причина, которая мешала Гинте уничтожить эту статую. Она поручила нескольким мангартам из школы Аххана днём и ночью охранять зиннуритового исполина.

"Тагай не сумеет к нему подобраться, — думала она. — Ни в плотном, ни в тонком теле. К нему никого не подпустят… Да только вот зря я себя успокаиваю. Тагай не дурак. Если он действительно намерен сделать маррунга, то давно уже нашёл каменного гиганта, которого можно для этого использовать. Но где он его прячет? Где можно спрятать огромную статую? Мы же весь Валлондол прочесали, пока не наступила Ночь. Не говоря уже о Сантаре… Только про восточные леса не подумали. Мы многое упустили из виду. Враги называют нас с Эрлином правителями, которые залезли на трон, едва выбравшись из пелёнок… Что поделаешь, если у нас не было времени повзрослеть и набраться опыта…"

Теперь дайверы постоянно кружили над восточными лесами, освещая хаговые дебри мощными прожекторами. Да и разведчики на вангах были там частыми гостями. Похоже, все уцелевшие дикари вернулись в Валлондол. Разведчики не заметили ничего подозрительного. Ничего и никого. Ни людей, ни варнов, ни тем более гигантских статуй.

Тагай мог сделать маррунгом просто глыбу камня и даже целую скалу, но это было бы не так страшно, как если бы он «оживил» статую. Если верить записям Диннувира, маррунги, не имеющие образа, слишком быстро засыпали. Ваятель, который создаёт подобие живого существа, в каком-то смысле одухотворяет камень, и чем искусней сделана статуя, тем больше она может «бодрствовать», если вселить в неё душу. Многое зависело и от массы изваяния. Маленькие маррунги тоже быстро засыпали, поэтому особенно тщательно сейчас охранялись большие статуи. Некоторые были попросту разбиты. В Сантаре ещё никогда не уничтожалось столько статуй. О том, что колдун Тагай знает страшное заклинание, было известно лишь единицам, но поразительное чутьё сантарийцев, всегда удивлявшее детей воды, подсказывало им: в эту Ночь Камы надо остерегаться каменных фигур. В Сантаре всегда побаивались ваятелей, работавших с камнем. И если один повелитель камней «оживил» статуи, чтобы спасти людей, то где гарантия, что кто-нибудь не оживит их совсем с другой целью. Тем более что Ночь Камы — время господства злых демонов. Трёхликая любит делать фигуры из камня и будит спящих маррунгов. Каменные существа опасны. Особенно в период её господства над миром.