Архангельские былины и исторические песни, собранные А. Д. Григорьевым. Том 3 - Александр Дмитриевич Григорьев

оцю, к матери».

Закипело у Иванушка ретиво серцо;

130. Как первого-то тотарына конём стоптал,

Как фторого-то тотарына копьём сколол,

Он третьёго-то тотарына жыфком спустил

А жывком-то спустил: «Да куда хош, поди!»

Он садил-то, садил да красну девицу,

135. Он садил-то да на добра коня,

На добра-та коня да позади себя.

Как поехали они да цистым полём.

Ишше тут у девици да он-ле стал выспрашывать,

Ишше стал у девици да он выведывать:

140. «Ты какой же земли. какого города?

Ты какого оцця, какой и матери?» —

«Я того же оцця да той и матери!» —

«Пусть ты мне сёстра родна:

Я того же оцця да той я матери!»

145. А повёс-то, повёс да на свою землю, —

Он прывёс-то, прывёл да коццю, к матери.

Да оддал он свою-ту родну сёстру,

Он оддал тут им да оцьцю-матери.

Как отец-от и мати на его оцьми не звели.

150. Как пошол-то, пошол Иванушко из грыни вон;

Он и хлопнул в стену палицэй жилезноей, —

А ихны-ти хоромы да пошаталисе,

Пошаталисе — одва да не россыпались.

Ишше тут отець-матушка испугалисе,

155. Побежали за Иванушком назади они.

156. И тут же Иванушко оцьми не звёл.

406. Непослушливый молодец (горе-злочастие)

Как едино было цадышко у батюшка

Спорожоно, цадышко спорощоно.

Забрала та их нужда да нужда бедная,

Нужда бедна забрала да больша хлебная.

5. Как походит молодец на цюжу сторону

На злодеюшку походит да незнакомую.

Ище матушка сыну наказыват,

Как родима ёму да наговарыват:

«Ты пойдёш, моё дитятко, на цюжу сторону,

10. На злодеюшку пойдёш дак незнакомую, —

Не вяжысь ты со дефками со курвыма,

Не вяжысь ты со жонками со блятками,

Не вяжысь ты со вдовами да з горё-горькима;

Не вяжысь ты со пьяницеми кабацькима:

15. На кабак голи идут — да фсё казну несут,

С кабака голи идут — да фсё шатаюцсэ,

Фсё шатаюцсэ они, фсё валяюцсэ!..»

Как пошол-то, пошол да-ле доброй молодець,

Он ушол-то, ушол на цюжу сторону,

20. Он на ту же злодеюшку незнакомую.

Ище жыл молодець на цюжой стороны,

Он не много, не мало — да ровно триццэть лет.

Он нажыл себе казны бесцётноей,

Он нажыл себе да платьё цветноё,

25. Он нажыл себе да велик цюдён крес,

Велик цюден-от крес<т> да во петьсот рублей, —

Он не нажыл себе брата крестового.

Ему <в>спала на ум да своя сторона,

Ёму <в>спала на ум да отець-матушка.

30. Он пошол же, пошол себе путём-дорогою.

Он идёт же, идёт да думу думаёт:

«Уш я жыл молодець на цюжой стороны,

На злодеюшки жыл да незнакомоей;

Уш я нажыл себе да платье цветноё,

35. Уш я нажыл себе казны бесцётноей,

И уш я нажыл себе дак велик цюдён крес<т>,

Велик цюдён-от крес<т> да во петьсот рублей, —

Я не нажыл себе брата крестовово.

Ище хто бы на дорожоцьки этта стретилса,

40. Хто бы стретилса, — с тем бы я побраталсэ,

С тем побраталсэ я бы да покрестовалсэ!»

Как идёт ёму настрецю да стар большой цоловек:

Голова-та бела, да-ле борода седа:

«Уш ты здрастуй, удалой да доброй молодець!» —

45. «Уш ты здрастуёш, старой большой цоловек!» —

«Уш ты що же идёш дак думу думаёш?» —

«Уш я думушку думаю, мышли мышлею:

Я как жыл молодець на цюжой стороны,

Как на злодеюшки я жыл да незнакомоей;

50. Уш я нажыл себе казны бесцётноей,

Уш я нажыл себе да платьё цветноё,

Уш я нажыл себе дак велик цюдён крес<т>,

Велик цюдён крес<т> да во петьсот рублей, —

Я не нажыл себе брата крестового.

55. Ище хто на дорожоцьки етта стретилса,

Хто стретилса, — с тем бы я побраталсэ,

С тем побраталсэ я бы, покрестовалсэ!..»

И тут же они да с им да побратались,

Тут побратались они с им, покрестовались.

60. Как идут себе путём-дорогою, —

Как стоит на дорожецьки цереф кабак.

Как заходят они да во цяреф кабак,

Как забирают бадейку да зеляна вина,

Забирают бадейку да пива пьяного,

65. Забирают бадеецьку мёду слаткого.

Как сидят же они и выпивают же, —

А где пили, где ели, не помнят, где и заспали.

Просыпалсэ удаленькой добр-от молодець

Как на той же на пеценьки на муравлёной:

70. И он нагой тут спит и нагохонёк.

Да говорыл же удалой да доброй молодець:

«Ище стыдно мне стать да голова поднять!»

Онуцькой он, тряпоцькой овертелса тут,

Он лыцьком-мацалышком потпоясалсэ;

75. Как пошол-то, пошол да доброй молодець,

Он пошол-то, пошол да сибе путём-дорогою.

Говорыл же удалой да доброй молодец:

«Как худому-то горюшко не прывяжыцсэ;

Как прывяжыцсэ горюшко ко хорошому,

80. Как которой можот горюшко преызмыкати».

Он пришол-то, пришол — да пришол к озёру,

Овернулсэ он рыбою-щукою,

83. И ушол-то, ушол да он — и в озёро[150].

407. Князь Роман, убивший свою жену

«Уш ты батюшко Роман да сын Васильевиц,

Куды мамушку девал Марью Ондреяновну?» —

«Ты не плаць-ко, не плаць, да князьё дитятко:

Как ушла-то. ушла да ваша маменька,

5. Как ушла-то, ушла да в лес по яготки!» —

«Уш ты батюшко, Роман да сын Васильевиц,

Куды мамушку девал Марью Ондреяновну?» —

«Ты не плаць-ко, не плаць, да князьё дитятко:

Как ушла-то, ушла да ваша маменька,

10. Как ушла-то, ушла да во Божью церкофь!»

Как пошол-то, пошол да князьё дитятко,

Он пошол-то, пошол да во Божью цэркофь, —

Не нашол, не нашол да своей маменьки.

«Уш ты, батюшко Роман да сын