Осада (СИ) - Кирилл Берендеев

– Телефон легко отследить. Они поймут, что вы в консульстве, блокируют, и вы уже отсюда не выберетесь.

Меж тем, диктор продолжал вещать. Из района Улисс в связи со сложившимся там положением будут выселены дома такие-то по улицам таким-то, список впечатлял. Сотовая связь прекращает работу с часа ночи на срок в двое суток. Гражданам в добровольном порядке следует сдать сотовые телефоны с приемниками, а равно все радиоприемники, работающие в УКВ диапазоне.

– Не понял, приемники-то зачем? – Дзюба не оборачивался от телевизора. – Ума решились.

– Через приемники можно передавать кодированные сообщения для пятой колонны… во время Второй мировой так и делалось. Сейчас для этого есть Интернет.

Но Интернет тоже отключился. Гражданам Японии, проживающим в Приморье временно или постоянно, предписывалось в течении суток покинуть страну.

– А вот это уже серьезно, – мрачно сказал Тикусемо. – Боюсь, просто так вас отсюда не вывезти. Патрули на улицах плюс дозоры в море. Надо было предусмотреть и высылать подлодку.

Дзюба истерически захихикал. Но через минуту опомнился.

– Да бросьте, все это неосуществимо. Ведь ни слова об армии не сказано. А как без нее военное положение устраивать. Черт, как я сразу не догадался, армия. Яковлева она не устраивает. Значит… – он прислушался, приглушил звук. – Слышите далекую стрельбу. Это, видимо, из Улисса. Значит, не все так просто. Ну да, ведь сообщали, что из Улисса будут выселять, вот вам пожалуйста, – он был почти счастлив, сам не понимая, почему. Однако, как только диктор заговорил о необходимости в кратчайший срок разоружить бандформирования, пресечь деятельность экстремистов и подстрекателей, для чего созданы группы быстрого реагирования внутренних войск МВД РФ, снова впал в тоску.

Через час Тикусемо показал ему свой ноутбук. Он долго молча смотрел на движение бронетанковых колонн по районам Первой и Второй речки. На пересечении Русской улицы и проспекта Столетия Владивостока, мотострелки смяли жалкий блокпост внутренних войск и двинулись дальше, в глубь города. Дзюба непонимающе обернулся к Тикусемо, тот лишь переключил канал на японские новости. Диктор как раз говорила о командующем Дальневосточного военного округа, его фотография показалась в правом углу, дикторша раскраснелась и так вытаращила глаза, сообщая молнию, что стала удивительно похожа на обычную русскую девицу, только что черные волосы лежали как парик на голове.

– По непроверенным данным командующий округом не подчинился приказу министра внутренних дел, господин Яковлев вылетел в Хабаровск на экстренную встречу. В настоящий момент, как мы можем видеть – та же картинка, что и у Тикусемо в ноутбуке, – как мотострелковые части русских движутся, ломая сопротивление внутренних войск, к центру города. В самом городе слышна беспорядочная стрельба, вероятно, местные жители оказывают внутренним войскам сопротивление.

Кадры сменились, картинка теперь показывала новое боестолкновение, уже ближе к зданию Администрации Приморья. Затем кадры возле Администрации: по всей улицы двигались внутренние войска, подгонялась бронетехника. Диктор сообщила: стрельба на юге города усилилась. К побережью подошли десантные суда. Это может свидетельствовать только об одном: армия в полном составе отказалась подчиняться приказам Яковлева. Возможны тяжелые бои в центре, где сейчас группируются основные массы войск МВД.

Дзюба слушал, буквально не дыша, ловил каждую новость. Диктор  продолжала сыпать новостями, девушка уже устала, по лицу катился пот. Но даже рекламной вставки не было. Наступило утро, взошло солнце, но его прихода никто не заметил. Диктор уже осипла, но продолжала тараторить новости или повторять случившееся за ночь для только проснувшейся аудитории. Как странно, показалось Лаврентию, где-то еще могли спокойно спать и видеть сны.

Когда попытка губернатора и выбраться из города провалилась, в Дзюбе что-то явственно щелкнуло. Более отсиживаться в консульстве он не мог, просто не имел права. А потому поднялся и произнес:

– Мне немедленно необходимо попасть на Светланскую.

– Простите, но как говорится… вы в своем уме? Там же внутренние войска, несколько тысяч, и к тому же…

– Даже не спорьте, дайте машину.

И все же они поспорили. Тикусемо уступил, понимая бессмысленность уговоров заведшегося лидера. Дзюба получил в шоферы Тацуо, в машину село еще несколько человек охраны консульства, спешно переодетые в штатское. Ехать было всего ничего, но на первом же перекрестке машину затормозили. Уже мотострелки. Лаврентия они не узнали, пришлось объясняться. На Алеутской снова остановка. Но когда командир подразделения узнал Лаврентия, Дзюба разом почувствовал себя в родной стихии. Попросил мегафон и начальство. Как такового командующего разношерстными отрядами мотострелков не было. Но за старшего по званию сошел полковник, командующий мотострелковой бригадой, первой прорвавшейся к Светланской и вступившей в перестрелку с внутренними войсками, когда те пытались вырваться в аэропорт. Лаврентия пропустили ближе к передовой и подняли на БТР. Тацуо и его люди хотели протиснуться следом, Дзюба только покачал головой, не место и не время. Он поднял мегафон и закричал, почти восторженно:

– Господин губернатор! Господин военный комендант! Надеюсь вы меня слышите. К вам обращается Лаврентий Дзюба. Сообщаю, что ситуация за прошедшие сутки кардинальным образом изменилась и далеко не в вашу пользу. Посему считаю необходимым сообщить: вы полностью блокированы и все попытки сопротивления приведут к напрасным жертвам, в том числе и среди мирного населения. Сдавайтесь, господа. Обещаю, вам ничего не будет, вы будете отконвоированы в дом господина губернатора под домашний арест. Да, власть ваша кончилась раз и навсегда, потому сдавайтесь и велите войскам разоружиться. Вы знаете, может даже из своих источников, что за моей спиной пятая армия и почти весь Тихоокеанский флот. Ну, что будем молчать и дальше? Народ нервничает, в телетрансляции не должно быть пауз.

Дзюба опустил мегафон и стал внимательно вглядываться в монолит здания Администрации, возвышающейся над строениями города. Эдакая высоченная башня слоновой кости, по сравнению с которой все прочие здания в округе – просто лачуги и хибары. Твердыня, на которую сразу обращаешь внимание, стоит приехать или приплыть в город.

После долгих препирательств, комендант города все же вышел на широкую крышу первого этажа, окаймляющую многоэтажную башню. Взявшись за свой мегафон, он попытался призвать Дзюбу и оцепившие Светланскую войска к порядку, но этим вызвал лишь дружный смех. Внутренние войска сжались и отступили еще на несколько метров.

– Вы же неглупый человек, господин комендант, бросьте хоть вы валять дурака. Игра закончена, вы проиграли, имейте мужество это признать.

Но он продолжал кричать о вертикали власти, о полномочиях, о нарушении порядка…. Тогда Лаврентий обратился к внутренним войскам.

– Братцы, бросайте оружие, вы сами не представляете, во что вляпались. Даю слово, что вы все отправитесь обратно.

– Куда обратно, – донеслось из толпы. – Весь Кавказ уже просрали.

– Тогда просто бросайте оружие. Обещаю отправить вас по месту жительства, если вы прекратите защищать здание. Вы же понимаете, собравшиеся там уже никто. Чего ради жизни свои губить. У вас семьи, я вам даю слово, что никто не пострадает, а вы отправитесь домой первым же поездом. Благо у нас их скопилось тут без счета. Руки можете не поднимать, просто оставьте оружие и выходите.

Площадь содрогнулась от грохота. Солдаты почти синхронно сбросили автоматы, офицеры еще медлили, но общий поток увлек и их. К Дзюбе подошел полковник, интересуясь, куда он намерен отправить эту массу народа, а затем, запоздало, поздравил с решением проблемы. Дзюба хмыкнул:

– Подумаем. Пока надо отправить на вокзал, а нашим доблестным воинам возвращаться на свои рубежи. С мятежом мы покончили, но враг у нас общий, вы его прекрасно знаете, и с ним в переговоры не вступишь. Нет, я имею в виду зомби, а не Кремль. А сейчас с Кремлем здесь покончено. Внимание, господа, – выкрикнул он, снова взявшись за мегафон, – прошу отметить этот час и эту минуту в своей памяти: сегодня, третьего сентября одиннадцатого года в четыре минуты первого мы стали свободны. Мы свободны! – крикнул он в мегафон так, что стекла в ближайших домах задребезжали. – Город Владивосток, да что Владивосток, Приморский край, отныне и навеки объявляется свободным!

Громогласное «ура!» перекрыло его крики. Дзюба вздохнул с облегчением. Теперь уж действительно все закончилось. Так быстро и столь неожиданно. Мобильник в кармане его пиджака неожиданно затрезвонил – вот как, подумал он с некоторым запозданием, связь-то заработала. Он попросил у собравшихся, среди которых все больше появлялось простого народа, по мере того, как уводили плененных и убирали оружие с площади, минутку тишины.