Осада (СИ) - Кирилл Берендеев

– А Егор? – неожиданно спросила она. – Ты его отпустил?

– Он свою работу выполнил, – пожал плечами Тетерев. – Даже если тебе был что-то должен, я простил. А вообще, знаешь, – он присел рядом с ней, – каждый сам свою дорогу в ад выбирает. Кто длинную, кто короткую. Только никто не знает, коротка она или длинна.

Ночью Настя проснулась, лежа в кровати вместе с Тетеревом. На другой исход она и не рассчитывала, понимая, что лучше проявить инициативу самой, тем более, пока ее положению никто не противился.

Невдалеке слышался шум, голоса, скрип телег, кое-когда доносились автомобильные клаксоны, раздиравшие эту сосредоточенную тишину. Люди спешили, раз шли ночью, пешком, по пустому никем не охраняемому шоссе,  и раз так спешили, значит гнал их не простой страх, а тот, что с первого августа заставляет всякого жителя планеты вздрагивать в ночной тиши при каждом скрипе, беспокойно ворочаться, или, поднявшись, проверять в сотый раз надежность замков и засовов.

– Только началось, – Тетерев не спал тоже. – Ложись и спи, – он властно опустил руку на ее плечо. – Завтра рано выходим. Как раз к заварухе. Пистолет где?

Он подарил ей вчера после соития «Вальтер» – разом сделав их соучастницей. Пускай до этого ей приходилось только целиться в людей, но теперь, видимо, черта перейдена, и всякое может случиться, даже то, о чем лучше не думать вообще, тем паче, сейчас. Настя повернулась и вытащила из-под подушки пистолет. Тетерев усмехнулся.

– Правильно. Всегда держи при себе, наготове. Мало ли что. А теперь спи, не так много времени у нас осталось.

82.

В пятницу на Корабельной собрались, казалось все прибывшие из Чечни и Дагестана части внутренних войск. Набережная не просто была оцеплена по периметру, но и вдоль берега располагалась бронетехника – с десяток БТР и несколько БМД, несколько десятков машин спецназа, казалось, готовится войсковая операция. Впрочем, так оно и было. Милиция задерживала всех подозрительных, немедленно переправляя их в то и дело подъезжавшие «воронки». Протесты не помогали, хватали всех, кто не мог убедительно доказать, что живет на набережной. И ждали Дзюбу.

Однако, как и на предыдущих митингах, он не объявился. Тогда, в прошедшее воскресенье, ораторов хватало и без него, его поджидали теперь на Корабельной, поскольку сборище обещало быть крупным. Злость витала в воздухе, скапливаясь еще с самого дня флага, нужен был разряд.

Но сам митинг, и это было полной неожиданностью для милиции и внутренних войск, собрался в ином месте, на улице Калинина, где она, изгибаясь дугой, уходя за доки и железнодорожную ветку, выходит к бухте Диомид. Практически все, выходившие из автобусов, маршруток, а так же добиравшиеся по воде, завидев столпившихся на перекрестке у АЗС людей, подходили к ним. В последний момент место встречи стало известно и активистам – и автобусы с ветеранами войн, начиная с самой Великой Отечественной, и кончая второй чеченской, двинулись со Светланской улицы к Калинина. К ним присоединились молодые люди из полулегальных и запрещенных организаций, а так же из «Свободы выбора» Устюжного и объединения профсоюзов Дзюбы. Согласия у струсивших лидеров, понятно, никто не спрашивал, особенно когда стало известно, что далеко не все, задержанные на выступлениях в день флага, оказались выпущенными по договоренности меж губернатором и Устюжным, освободилось только шестнадцать, прежде всего, старики и незрелая молодежь. Остальным продолжали шить обвинения в экстремизме.

Через четверть часа, когда милиция очухалась и сообразила, где искать митинг, народу на слиянии Калинина и Черемуховой собралось не меньше пяти тысяч. Обе улицы были перегорожены, транспорт немедля встал, впрочем, возмущаться особо никто не спешил, многие были готовы присоединиться к митингующим. Те же, кто просто ждали разгона, отчаянно сигналили, стремясь поскорее помочь милиции разыскать собравшихся. Если только в толпе до сих пор не сыскалось филеров.

Милиционеры были явно на взводе. Едва только первые грузовики добрались до пробки на Черемуховой и Калинина, омоновцы и спецназ внутренних войск немедля высыпались и бегом устремились к толпе. Преодолев скопище машин, служители правопорядка принялись ожесточенно работать дубинками, подошедшие спецназовцы не имели подобной экипировки, а потому в качестве меры воздействия применяли приклады автоматов. В ответ полетели камни, бутылки, банки, все, что попадалось под руку. Дубинки и приклады заработали активнее, милиции удалось оттеснить собравшихся до перекрестка, а оттуда к скверику, и рассечь митинг на две неравные части: большая оставалась у сквера и по-прежнему перекрывала Калинина со стороны АЗС, другая отошла вверх по Черемуховой. Оратор, которого еще не успели поймать и избить, кричал из мегафона собравшимся, прося не «провоцировать ментов», но его мало кто слушал, молодежь сцепилась со стражами правопорядка, как это и бывает присуще младому племени.

К этому моменту подоспели автозаки. Из машины сопровождения – пробка к тому времени оказалась немного расчищена со стороны Окатовой улицы – донеслось требование «хватать всех, а остальных придушить» и далее что-то на чеченском. Чужая речь стала как красная тряпка для быка, парни похватали доски, откуда ни возьмись появилась арматура металлические бейсбольные биты, заточки, штыри, схватка приняла отчаянный оборот. Оратора наконец, смяли, вместе с ним начали валить наземь и избивать ветеранов Великой Отечественной, именно они не успели отступить от импровизированной трибуны.

Толпа колыхнулась, пошла стеной на спецназ. В воздухе пронесся яркой кометой и разорвался в центре черной милицейской массы коктейль Молотова, в рядах возникла недолгая паника. Кто-то выстрелил в воздух, или как ему показалось в воздух. Очередь прошла над головами собравшихся, ударив в балкон, где стояла семья, пристально смотрящая за происходившим. Мужчина, державший ребенка на руках, упал, ребенок вывалился с балкона, рухнув на людские головы.

Началась истерика. Кто-то закричал «убивают!», другие восприняли этот призыв буквально. Собравшиеся буквально обезумели, внутренние войска начали стрелять уже по толпе, в ответ полетело еще несколько подожженных бутылок, но это был знак отчаяния. Люди разбегаясь, давили друг друга, упавшие уже не вставали, стеная от боли – митингующих преследовали омоновцы, которые тоже не смотрели под ноги. Через минуту митинг был рассеян. Раненых быстро запихивали по автозакам, и развозили по отделениям, обратившихся достреливали, убитых окончательно оттаскивали на обочину, чтобы не мешать движению транспорта; через несколько минут около двух десятков человек рядком лежали в скверике неподалеку от АЗС.

Преследование продолжалось по всей улице Калинина, ОМОН вошел в раж и врывался в подъезды, выволакивая не то участников, не то подозреваемых на участие в митинге, а поскольку автозаки практически сразу были заполнены и ушли по отделениям, то просто избивал всех, подворачивающихся под руку.  В районе порта были замечены несколько зомби, как раз именно туда бежало несколько десятков человек. Милиция открыла беспорядочный огонь по живым мертвецам, а затем и просто по живым, уже не пытаясь разобраться, кто перед ними. К двум часам дня в скверике на пересечении Калинина и Черемуховой было сложено сорок два тела, из которых только одиннадцать являлись уничтоженными зомби. Милиция еще некоторое время прочесывала район, а затем вернулась к Корабельной набережной, внутренние войска по большей части остались охранять здание Администрации Приморья на Светланской, а подошедшие части рассредоточились по всей улице. Движение трамвая и автобусов было перекрыто, через час к Луговой и Октябрьскому проспекту подошли еще части внутренних войск, всего их скопилось не менее тысячи человек. Центр города оказался парализован. А на юге продолжались облавы, аресты и торопливые обыски, направленные больше на запугивание, нежели на поиск улик, омоновцы громили квартиры, вытаскивая ценности, служителей правопорядка в них уже трудно было узнать, да они и не почти и не скрывали своих намерений. И почему-то очень спешили, не как обычно, смакуя свои действия, громили и выносили то, что попадалось на глаза, словно участники набега.

Причина выяснилась довольно скоро. Вечером спецназ подтянулся к зданию штаба Тихоокеанского флота и оцепил его, прибывший на место проведения операции глава МВД Яковлев потребовал от начальника флота немедленной выдачи нескольких десятков матросов и офицеров, участвовавших в митинге и укрывшихся на кораблях командующий ответил категорическим отказом, заявив, что намерен говорить лишь с министром обороны или, на худой конец начальником Генштаба, разгорелся спор. В итоге из штаба его вывели в наручниках и отправили в аэропорт. А там уже разгружались три новых борта, прибыло подкрепление. Всего же к началу субботы в городе насчитывалось свыше трех тысяч войск МВД, начавших шерстить город. И самое главное, порт – поскольку множество митинговавших пряталось именно там.