Седьмой свиток - Уилбур Смит

— Если толстяк вообще прибудет, — охладил его пыл Мек Ниммур.

— Прибудет, — уверенно ответил Николас. — Джанни никогда меня не подводил. — Он взялся за микрофон и снова начал: — «Толстая Долли»! Вызываю «Толстую Долли».

В эфире слышался только ровный шум, и Харпер осторожно отложил прибор. Он повторял вызов каждые пятнадцать минут после того, как они в темноте добрались до рощи акаций.

Вдруг Ройан вскочила на ноги и радостно вскрикнула:

— Вот он! Я слышу моторы «Толстой Долли»! Слушайте! Николас и Мек выбежали на открытое место и повернули головы, глядя на север.

— Это не «геркулес», — неожиданно сказал Николас. — Какая-то другая машина.

Он развернулся к реке, прислушиваясь.

— Кроме того, она приближается не с той стороны.

— Ты прав, — согласился Мек. — Мотор только один, и полет совсем другой. Слышите, как работают винты вертолета?

— Вертолет «Пегаса»! — горестно воскликнул Николас. — Они снова вышли на нас.

Рокот винтов тем временем сошел на нет. Харпер вздохнул с облегчением.

— Они нас потеряли. Не смогли найти «эйвоны».

Друзья вернулись под прикрытие акаций, и Николас снова попытался связаться с самолетом — но Джанни не отвечал. Через двадцать минут послышался звук возвращающегося вертолета. Друзья тревожно прислушивались.

— Снова замолк, — сказал Николас. Но через следующие двадцать минут все повторилось.

— Ного что-то замышляет, — тревожно побормотал Мек.

— Как ты думаешь — что? — Николасу передалось его настроение. Когда Мек Ниммур волновался, обычно это означало, что существует серьезная причина для беспокойства.

— Не знаю, — пожал плечами партизан. — Может быть, Ного заметил спрятанные лодки и теперь свозит поближе своих людей, чтобы идти по нашим следам.

Ниммур вышел на открытое место и внимательно прислушался, потом вернулся к Николасу, снова согнувшемуся над радиоприемником.

— Вызывай его, не останавливайся, — посоветовал он. — Я пойду пройдусь по округе, посмотрю, готовы ли мои люди повстречаться с Ного.

Вертолет летал туда-сюда вдоль Нила с короткими интервалами на протяжении трех последующих часов. Но больше ничего не менялось, и беглецы начали успокаиваться. Николас теперь не отрывался от приемника, заслышав в очередной раз стрекотание винтов. Неожиданно приемник затрещал, оживая, и Харпер так и подпрыгнул от неожиданности.

— Фараон! Это «Толстая Долли». Прием.

Голос Николаса дрожал от облегчения, когда он ответил на вызов:

— Фараон на связи. Скажи мне что-нибудь доброе, «Толстая Долли»!

— Расчетное время прибытия на позицию — час тридцать минут. — Акцент Джанни был неподражаем.

— Вам тут будут очень рады! — горячо заверил Николас. Он повесил микрофон и улыбнулся двум женщинам: — Джанни уже в пути, он будет через…

Улыбка сменилась гримасой тревоги. Со стороны реки послышался треск очередей «АК-47», через несколько секунд прерванный грохотом гранаты.

— Черт побери! — простонал он. — Я уж заметил, что все как-то слишком хорошо! К нам в гости пожаловал Ного.

Харпер снова схватил микрофон и отчаянно заговорил в него:

— «Толстая Долли»! На сцене появились уроды. Сейчас тут будет очень жарко.

— Держись за корону обеими руками, Фараон! — отозвался голос Джанни. — Я уже близко.

Последующие полчаса звуки битвы со стороны реки все усиливались, пока грохот выстрелов не стал непрерывным, постепенно смещаясь в сторону дальнего края аэродрома. Было ясно, что люди Мека, растянувшись узкой полосой от реки до посадочной площадки, медленно уступают напору солдат Ного. И каждые двадцать минут слышался стрекот вертолета, подвозившего подкрепление против слабеющей защиты Ниммура.

Николас и Сапер были единственными здоровыми мужчинами, оставшимися в роще акаций — все остальные присоединились к обороне. Харпер и Уэбб вдвоем перетащили ящики с сокровищами к самому краю зарослей, откуда их можно было быстрее погрузить, когда прибудет «геркулес».

Николас рассортировал добычу, благо на крышке каждого ящика Ройан записала перечень содержимого. Ящик с посмертной маской фараона и ушебти Таиты должен был стать первым в процессе погрузки на борт самолета; за ним — три короны: голубая военная, корона-немес и красно-белая корона Верхнего и Нижнего Египта. Цена содержимого этих трех ящиков, пожалуй, превышала стоимость остальных сокровищ, вместе взятых.

Когда с багажом покончили, Николас вернулся к раненым, лежавшим на носилках, и поговорил по очереди с каждым. Он поблагодарил их за помощь, потом предложил взять на борт «геркулеса» и отвезти туда, где им будет оказана надлежащая медицинская помощь. Харпер обещал каждому из партизан, что, как только они оправятся от ран, им будет предоставлена возможность вернуться в Эфиопию.

Семеро из них — те, кто был менее серьезно ранен и мог передвигаться самостоятельно — отказались оставить Мека Ниммура. Подобная верность была трогательным доказательством глубокого уважения, которое заслужил Мек у своих людей. Остальные, поразмыслив, согласились на эвакуацию — но только после того, как Тессэ присоединила свои просьбы к доводам Николаса. Затем они с Сапером перенесли раненых к краю рощи, к которой должен был подогнать свой самолет Джанни.

— А ты как? — обратился англичанин к Тессэ. — Полетишь с нами? Ты ведь еще не совсем выздоровела.

Тессэ рассмеялась.

— Чтобы я оставила Мека Ниммура? Ни за что, пока держусь на ногах!

— Не понимаю, что ты нашла в этом старом негодяе, — засмеялся в ответ Николас. — Я поговорил с Меком. Он хочет, чтобы я взял с собой его часть добычи. Ему сейчас будет некогда нести добавочный багаж.

— Я знаю. Мы с Меком это обсудили. Нам нужны деньги, чтобы продолжать борьбу.

Она прервалась и невольно прикрыла голову руками, когда уши заложило от неимоверно громкого взрыва. В воздух у края леса поднялся толстый столб дыма. Над головами засвистела шрапнель, сбивая с деревьев ветки и листья.

— Пресвятая Дева! Что это было? — воскликнула Тессэ.

— Двухдюймовый миномет, — ответил Николас. Он не шелохнулся и не сделал попытки прикрыться. — Он больше лает, чем кусает. Должно быть, Ного привез его последним рейсом.

— Как скоро здесь будет самолет?

— Я могу вызвать Джанни и спросить его.

Когда Николас склонился над радио, Тессэ шепнула Ройан:

— Вы, англичане, всегда такие невозмутимые?

— Не спрашивай меня — я больше египтянка, и мне страшно. — Ройан ободряюще улыбнулась и положила Тессэ руку на плечо. — Знаешь, я буду скучать по тебе, Госпожа Солнце.

— Может, мы еще встретимся — в лучшие времена. — Тессэ горячо поцеловала ее, и Ройан еще крепче сжала подругу в объятиях.