Седьмой свиток - Уилбур Смит

В какой-то момент Ройан прокричала Николасу сквозь грохот воды, заглушающий любые слова:

— Вертолет! Ты слышишь?

Полуоглохший, он на миг поднял глаза к нависающему серому брюху туч, висевших на уровне верхушек утесов, и услышал слабо доносившийся треск и свист вертолетных винтов.

— Над облаком! — проорал в ответ Харпер, смахивая рукавом дождь и брызги, залеплявшие глаза. — Они нас не разглядят!

Африканская ночь приходит стремительно, а на этот раз ее натиск был ускорен низкими облаками. В сгущающейся темноте впереди, безо всякого предупреждения, возникла следующая преграда. Только что их несло широкое и ровное течение — а в следующий миг река перед ними исчезла, и путешественники рухнули в черную пустоту. Казалось, «эйвоны» падают целую вечность, хотя на самом деле они пролетели не более тридцати футов, прежде чем удариться о водную поверхность. В чаше под водопадом вперемешку плавали плоты и люди. Река здесь на миг останавливалась, вращаясь на месте перед тем, как собраться с новыми силами для бешеного броска вниз по ущелью.

Один из «эйвонов» перевернулся вверх дном — даже его надежный корпус не смог выдержать полета с водопада. Команды других плотов, опомнившись после падения, еще долго плавали кругами, вытягивая из воды уцелевших, а также собирая весла и прочее плавающее добро. Объединенными усилиями удалось перевернуть обратно опрокинутый «эйвон», и хотя к тому времени стало совершенно темно, плот все-таки выправили.

— Пересчитайте ящики! — приказал Николас. — Сколько мы потеряли?

Он с трудом поверил в такую удачу, когда Сапер крикнул в ответ:

— Все одиннадцать на месте! Целы и невредимы!

Да, сетки для багажа отлично выполняли свою функцию.

Но все до единого человека, мужчины и женщины, были измождены, промокли до костей и дрожали от холода. Попытка продолжать плавание в темноте могла оказаться самоубийственной. Николас нашел взглядом Мека в соседней лодке.

— Там за широким утесом — полоска тихой воды. — Мек указал на оконечность плеса. — Попробуем пришвартоваться на ночь.

Кривое, но крепкое деревце росло из вертикальной трещины в камне утеса, и его использовали как швартовую тумбу. «Эйвоны» связали вместе вдоль обрывистого берега, передний плот привязали к деревцу — и так остались на ночь. Нечего было и мечтать о горячей пище и питье. Путники смогли перекусить только сухим пайком, состоявшим из нескольких кусков подмокшего хлеба и консервов, которые пришлось есть, подхватывая кусочки еды из банок кончиками ножей.

Мек перелез через борт своего плота и подсел к Николасу, одной рукой обхватив его за плечо. Ниммур прошептал баронету на ухо:

— Я пересчитал своих. Еще одного недостает после этого водопада. Сейчас нам его не найти.

— Я никуда не гожусь, — признался Николас. — Может быть, завтра тебе идти во главе колонны?

— Ты не виноват. — Мек стиснул его за плечи. — Никто не смог бы вести флотилию лучше. Это все последний водопад… — Он резко оборвал речь, и какое-то время они слушали шум падающей воды в темноте.

— Как далеко мы продвинулись? — спросил наконец Николас. — И сколько нам еще осталось?

— Трудно сказать, но, думаю, мы уже на полпути к границе. Доберемся туда завтра днем.

Они немного помолчали, и Мек спросил:

— Какое завтра число? Я что-то потерял счет дням.

— Я тоже. — Николас наклонил часы на кисти так, чтобы разглядеть светящийся циферблат. — Бог ты мой! Уже тридцатое.

— Твой самолет прибудет послезавтра.

— Первого апреля, — кивнул Николас. — Мы успеваем?

— Хотел бы я сам это знать, — безрадостно усмехнулся Мек в темноте. — Твой толстый друг не склонен опаздывать?

— Джанни — настоящий профессионал. Он никогда не опаздывает.

Они опять помолчали. Николас спросил:

— Когда доберемся, что ты хочешь сделать со своей долей? — Он пнул один из ящиков с добычей. — Предпочтешь забрать с собой?

— После того как ты загрузишься на борт к своему толстяку, нам предстоит очень быстро удирать от Ного. Не хотелось бы мне тащить лишний груз. Возьми мою долю с собой и продай — мне понадобятся деньги на войну.

— Ты настолько мне доверяешь?

— Ты мой друг.

— Друзей проще обмануть, потому что они этого не ожидают, — пошутил Николас.

Мек хлопнул его по плечу и хмыкнул.

— Иди поспи. Нам завтра предстоит много и тяжело грести. — Мек поднялся на плоту, который мягко покачивался на воде у берега. — Спокойной ночи, — пожелал он и перелез через борт на соседний «эйвон», где его ожидала Тессэ.

Николас привалился к мягкому надувному борту и обнял Ройан. Она сидела у него между коленями, спиной прислонясь к груди, и дрожала в промокшей одежде.

Через некоторое время дрожь ее улеглась.

— Из тебя получилась отличная грелка, — пробормотала Ройан.

— Это добавочная причина приобрести меня в постоянное пользование, — отозвался Николас и погладил ее по мокрым волосам. Ройан не ответила, только прижалась еще крепче. Вскоре ее дыхание стало ровным и медленным — она провалилась в сон.

Хотя Николас тоже ужасно устал и замерз, плечи его ныли, а ладони были стерты греблей — ему не удалось заснуть так же просто, как Ройан. Теперь, когда расстояние до взлетной полосы в Судане уменьшилось, его беспокоили проблемы другого сорта, нежели плавание по реке или прокладывание пути сквозь отряды Ного. Подобные враги были ему знакомы, он знал, что с ними делать; но вскоре ему предстояло столкнуться кое с чем неизвестным.

Ройан шевельнулась в его руках и что-то неразборчиво пробормотала. Она спала и говорила во сне.

Николас ласково сжал ее в объятиях, она вновь успокоилась. Он уже начал сам задремывать, когда Ройан опять заговорила. На этот раз Харпер ясно расслышал:

— Прости, Ники… Не надо меня ненавидеть… Я не могу тебе позволить…

Слова ее слились в неразборчивое бормотание, и больше Николас ничего не понял.

Сон совершенно слетел с него, слова Ройан разбудили сомнения и тревогу. Остаток ночи Николас продремал урывками, и его все время беспокоили сновидения — не менее тревожные, чем те, что одолевали Ройан.

В предрассветном сумраке Харпер ласково потряс Ройан за плечо. Она застонала и медленно, с трудом пробудилась.

Они в спешке проглотили несколько сухпайков, оставшихся с вечера. Потом, когда рассвет осветил ущелье достаточно, чтобы разглядеть поверхность реки и препятствия на пути, путешественники снялись с места, и желтые плоты опять заскользили по глади. Битва с рекой начиналась снова.

Пелена облаков оставалась плотной и низкой, то и дело лил дождь. Они плыли без остановки все утро, и мало-помалу течение реки становилось все лучше. Теперь поток был уже не таким быстрым и изменчивым, а берега — менее высокими и обрывистыми.