Путешествия и исследования в Африке - Чарльз Ливингстон

По-видимому, обильное употребление пива в горных районах не ведет к болезни и сокращению жизни. Мы никогда раньше не видели столько седоголовых мужчин и женщин; опираясь на свои посохи, они приходили вместе с другими посмотреть на белых людей. Старому вождю Муата Манга вряд ли могло быть меньше 90 лет; его почтенная наружность поразила макололо. «Он старик, – сказали они, – глубокий старик; кожа у него в морщинах, – совсем как у слона на бедрах». Мы спросили его: «Тобой никогда не овладевало желание путешествовать, желание увидеть другие страны и другие народы?» Нет, он никогда не испытывал этого желания и никогда не отлучался далеко от дома. Своим долголетием они обязаны во всяком случае не частым омовениям. Один старик рассказал нам, что, как он помнит, он мылся один раз в жизни; но это было так давно, что он забыл, какое при этом испытывал чувство. «Почему вы моетесь? – спрашивали женщины Чинсунсе макололо. – Наши мужчины никогда не моются».

В долине верхней Шире к нам после нескольких странных замечаний географического характера пристал как-то один человек. Он очень раздражал макололо, так как при нашем входе в какую-нибудь деревню непременно заявлял: «Эти люди заблудились; они не знают, куда идут». Напрасно макололо ругали и гнали его. Как только мы выступали в путь, он был тут как тут со своим небольшим мешком, в котором заключалось все его земное достояние. Никак не удавалось прогнать его, пока, наконец, нам не пришла в голову счастливая мысль: мы пригрозили выкупать его в реке. Он сейчас же удрал, и больше мы его не видели.

Среди манганджа распространены кожные болезни. У многих были язвы на конечностях; самым тяжелым заболеванием, какое нам случилось видеть, является безболезненная, почти неизлечимая язва. Некоторые мужчины были покрыты белыми пятнами, как будто выпачкались известью; были и страдавшие капской проказой. Часто даже у домашней птицы ноги деформированы особым утолщением кожи. Мы заметили также у нескольких мужчин следы оспы и спросили вождя, не знает ли он, откуда она к ним пришла – с берега или изнутри страны. Находясь, по обыкновению, в состоянии приятного опьянения и желая оказать нам любезность, он вежливо ответил, что не знает, но полагает, что они получили ее от англичан.

Здесь существует следующая, основанная на суеверии, пытка. Если человек подозревается в каком-нибудь преступлении, ему дают выпить ядовитого муаве. Если желудок извергнет яд, обвиняемый признается невиновным; если нет, его вина считается доказанной. Они так верят в чудесную силу этого средства, что предполагаемый преступник сам предлагает выпить муаве; не делается исключения даже для вождей. Чибиса, полагаясь на его действенность, пил его несколько раз, чтобы себя реабилитировать. Когда он рассказывал нам, что все войны, которые он вел, были справедливыми, ему намекнули, что, поскольку каждый вождь говорит одно и то же о своей невиновности, мы воздержимся от осуждения. «Если вы сомневаетесь в моих словах, – сказал он, – дайте мне выпить муаве». Вождь в районе подножия горы Зомба прошел с успехом через это испытание накануне нашего прихода в деревню; его подданные демонстрировали свою радость по этому поводу питьем пива, танцами и барабанным боем в течение двух суток. Возможно, что туземный врач, приготовляющий ядовитую смесь, может спасти того, кого он считает невиновным; но заставить туземцев говорить на эту тему трудно, и никто не хочет говорить, из чего состоит яд муаве. Нам показывали деревья, которые, как нам говорили, служат для его приготовления; но у нас всегда были основания сомневаться в правдивости наших осведомителей. Однажды мы нашли в одной деревне дерево, родственное танджена, или тангина, – мадагаскарскому дереву, которое дает яд для таких испытаний. С этого дерева была во многих местах содрана кора, но мы не могли узнать никаких подробностей. Признанных виновными в колдовстве отравляют муаве.

Женщины оплакивают умерших в течение двух дней. Сидя на земле, они произносят нараспев несколько жалобных слов и заканчивают каждый стих протяжным звуком а-а-а, или о-о-о, или эа-эа-эа-а. Если в доме умершего есть пиво, его выливают на землю, а также выбрасывают всю еду и бьют всю посуду, – как для воды, так и для приготовления пищи, – как больше не нужную. И мужчины, и женщины носят по своим умершим родственникам траур. Он состоит из узких полосок из пальмовых листьев, которыми обвертывают голову, руки, ноги, шею и грудь и носят до тех пор, пока они, сгнив, не свалятся. Они верят в существование высшего существа, которое они называют мпамбе, или морунго, и в потустороннюю жизнь. «Мы живем здесь только несколько дней, – сказал старый Чинсунсе, – но мы продолжаем жить после смерти. Мы не знаем, где или в каких условиях и с кем, так как мертвые никогда не возвращаются, чтобы рассказать нам. Иногда мертвые возвращаются и являются нам во сне; но они никогда не говорят и не открывают нам, куда они ушли и как они живут».

Наш путь пролегал вдоль течения Шире выше водопадов. В этом месте – это широкая и глубокая река со слабым течением. В одном месте она образует небольшое озеро, 10–12 миль в длину и 5–6 в ширину. Оно называется Памаломбе, и в нем водится масса прекрасной рыбы. Берега его низкие и окаймлены плотной стеной из папируса. На его западном берегу поднимается горная цепь, продолжающаяся в направлении на север.

Когда мы пришли в деревню вождя Муана-Моэси и были, таким образом, на расстоянии примерно дня пути от Ньясы, нам сказали, что здесь никогда и не слышали ни о каком озере; что река Шире продолжается, оставаясь такой, какой мы здесь ее видим, еще на протяжении «двух месяцев», а потом выходит из перпендикулярных скал, поднимающихся к небу. Наши люди были очень смущены, услышав эту новость, и сказали:

«Давайте, вернемся на корабль; нет смысла стараться найти это озеро». – «Мы пойдем и посмотрим на эти замечательные скалы, – сказал доктор. «А когда вы их увидите, – возразил Масакаса, – вы захотите увидеть еще что-нибудь. Но все же озеро есть, – добавил он, – потому что об этом написано в книге».

Масакаса, питая непоколебимую веру во все написанное в книге, пошел к туземцам и стал бранить их за то, что они сказали ему неправду «Озеро есть, – сказал он, – как могли иначе белые написать о нем в книге, если бы его не было?»

Тогда туземцы признались, что на расстоянии нескольких миль действительно есть озеро. Из последующих расспросов выяснилась вероятность, что, говоря о «перпендикулярных скалах», туземцы могли иметь в виду трещину, известную как им, так и арабам в северо-восточной части озера. Ее стены поднимаются так высоко, что тропинку на дне считают подземной. Вероятно, эта трещина подобна той, которая вызвала образование водопада Виктория и долины Шире.