Путешествия и исследования в Африке - Чарльз Ливингстон

Другой источник поставки рабов, – жертвами становятся представители всех слоев населения, но преимущественно простой народ, – часто открывается тогда, когда одна часть племени, побуждаемая жаждой наживы, начинает красть и продавать своих соплеменников. Этим зло не ограничивается. Начинается междоусобная борьба. Более слабая часть племени изгоняется, делается бродячей и так разлагается, что живет грабежом и продажей своих пленников и даже друг друга без зазрения совести. Именно в таком положении находилась часть племени аджава, которую мы встретили первой.

Манганджа оказались более подозрительными и менее гостеприимными, чем племена на Замбези. Им не верилось, что мы действительно пришли в их страну с теми целями, о которых мы им говорили. Они, естественно, судили нас, исходя из тех мотивов, которыми руководствуются сами. Один вождь в долине верхней Шире, испуганный вид которого побудил наших людей окрестить его Китлабовала («меня убьют»), сказал, что и раньше к ним приходили отряды с не менее правдоподобными историями, чем наша, а потом, через несколько дней, набрасывались на них и уводили много людей в рабство. В некоторые деревни в долине нас не впускали, и население не хотело даже продавать нам пищевые продукты. Например, люди вождя Зимики стояли у входа в изгороди из молочая и заявили, что мы не войдем в их пределы. Молодой парень произнес гневную речь, танцуя со своим луком и отравленными стрелами и свирепо жестикулируя перед нашими лицами. Посредине речи его остановил старик, который приказал ему сесть и не говорить таким образом с чужестранцами. Он неохотно повиновался, недоверчиво ворча и весьма многозначительно выставлял вперед свои толстые губы. Мы видели, что женщины покидают деревню. Опасаясь недоразумений, мы, к великому неудовольствию наших людей, решили продолжать наш путь. Макололо были очень злы на туземцев за их негостеприимный прием, а также и на нас, так как мы не позволяли им «задать этим негодяям перцу». «Вот что получается из-за того, что идешь с белыми, – ворчали они. – Если бы мы были с нашим вождем, то ели бы сегодня их коз, а завтра кое-кто из них нес бы наш багаж».

Когда мы возвращались по дороге, которая оставляла в стороне его деревню, Зимика прислал к нам своих людей, чтобы извиниться. Он передавал, что «в то время был болен и его не было в деревне; нас не приняли не по его приказу; его народ не знал, что мы миролюбивые люди».

Спеша обратно к нашим людям, оставленным на судне, мы не могли задерживаться в деревнях, принадлежавших этому вождю; но местные жители следовали за нами с различными товарами для продажи и приглашали нас остановиться и провести с ними ночь. «Неужели нам придется терпеть, чтобы о нас говорили, что белые люди прошли через нашу страну, а мы их и не видели», – говорили они.

Мы остановились у ручейка, чтобы удовлетворить этих любителей редкостей. Мы показались им скорее красными, чем белыми. Наша одежда делала нас в их глазах неуклюжими. Голубые глаза кажутся им дикими, а рыжая борода – ужасной.

Судя по количеству стариков, которых мы видели в высоких районах, а также по тому, что мы чувствовали себя здесь сильнее и в умственном, и в физическом отношении, чем на низменности, мы сделали вывод, что климат здесь здоровый, и наши соотечественники могли бы вести здесь здоровую жизнь. Жизнь здесь могла бы быть для них и выгодной, если бы они побудили массы трудолюбивых местных жителей возделывать хлопок, буазе, сахар и другие ценные продукты для обмена их на товары европейского производства, одновременно внушая им, как поучением, так и примером, великие истины нашей святой веры.

Наше пребывание на озере было по необходимости кратким. Мы нашли, что наилучший способ успокоить всякие подозрения, которые могут возникнуть в умах людей, привыкших к одним работорговцам, – это пробыть недолго в новом месте, а потом на время его покинуть, дав таким образом возможность населению прийти к убеждению, что, хотя наше поведение так отличается от поведения других, мы не опасны и скорее настроены дружески. У нас были также люди на судне, и малейшая некорректность с их стороны могла оказаться роковой для экспедиции.

Торговый путь из страны Казембе и Катанга, а также из других районов внутри страны пересекает Ньясу и Шире, направляясь к арабскому порту Кильва и португальским портам Ибо и Мозамбик. В настоящее время предметами торговли являются невольники, слоновая кость и малахит. Согласно сведениям, собранным полковником Ригби в Занзибаре, а также полученным из других источников, почти все невольники, отправляемые из вышепоименованных портов, происходят из района Ньясы.

Около порогов Ровумы (Рувумы)

Иллюстрация к первому английскому изданию произведений Д. Ливингстона

Можно было бы сделать всю торговлю невольниками в этом районе невыгодной, если бы завести небольшой пароход, который закупал бы слоновую кость на озере и на реке выше водопадов (они вместе имеют береговую линию длиной по крайней мере в 600 миль). Дело в том, что рабы только потому не съедают всей прибыли, что несут слоновую кость. Можно было бы оказывать влияние на огромный район, так как мазита, живущие у северной оконечности озера, не позволяют работорговцам проходить через их страну. Они были бы деятельными союзниками англичан и сами могли бы много выиграть от общения с ними. При существующем положении туземным торговцам слоновой костью и малахитом приходится подчиняться тяжелым требованиям, и если бы мы могли платить им на месте те же цены, которые теперь они получают за свой товар, доставив его за 300 миль на побережье, это могло бы побудить их возвращаться, не продолжая пути. Только прекратив поступление живого товара изнутри страны, мы можем пресечь торговлю невольниками на побережье. Предлагаемый план позволил бы приостановить торговлю рабами, с одной стороны, на Замбези и, с другой – в Кильве. Тогда нашим судам пришлось бы следить только за португальским портом Ингамбане на юге и частью владений занзибарского султана на севере.

Население района озера выращивает в изобилии хлопок для собственного потребления и может продавать его по пенни за фунт и даже дешевле. Водным путем, по Шире и Замбези, можно пользоваться почти на всем расстоянии до Анголы. Единственным исключением является отрезок примерно в 35 миль в обход водопада Мёрчисона, где придется пользоваться носильщиками. Здесь можно построить дорогу меньше чем в 40 миль длиною, что потребовало бы незначительных издержек. Кажется вполне вероятным, что законная и выгодная торговля в короткое время вытеснила бы нынешнюю незаконную.