Путешествия и исследования в Африке - Чарльз Ливингстон

Манкокуэ прислал сказать нам, что он просит нас остановиться у него в деревне на нашем пути вниз по реке. Когда мы туда прибыли, он явился на судно с щедрым подарком. Он сказал, что молодежь отговорила его побывать у нас в наш первый приезд; но теперь он твердо решил увидеть то, что видели все другие. Лысый человек с квадратной головой, который был его первым министром в наш прошлый приезд, теперь был не у дел, и вождя сопровождал другой старик, занявший этот пост.

Проходя мимо Слонового болота, мы видели девять больших стад слонов; иногда они образовывали линию длиною в две мили.

26 октября разразилась сильная гроза и пошел крупный град. Это очень удивило тех наших людей, которые были родом из Сены; они до сих пор никогда не видели крупного града, хотя он не является необычным дальше в глубине страны. В Курумане был такой страшный ливень, что им были убиты козы, домашняя птица и антилопы; в Колобенге ливень оказался гибельным для стекол в доме миссии.

2 ноября мы стали на якорь у Шемоары и послали лодку в Сену за галетами и другими продуктами. Сеньор Федоао, со своей обычной щедростью, прислал нам в подарок каноэ буйвола. Желая узнать, не пригодится ли нам второй булвол, он, справившись в своем португальско-английском словаре, спросил нашего матроса, не возьмет ли он и другого (another). Но Джэк, не поняв португальское произношение букв th, ответил: «О нет, сэр, спасибо. Я не хочу брать в лодку выдру (otter), они так кусаются».

Каждую ночь нам приходилось вытаскивать пароход на песчаную отмель. Течь была так сильна, что в глубокой воде он потонул бы; насос должен был работать весь день непрерывно, чтобы удержать его на поверхности. Ежедневно шел сильный дождь, оказывавший обычное разрушительное действие на нашу каюту. Не в силах дожидаться дольше наших товарищей, которые отправились сухим путем в Тете, мы спустились в Конгоне и вытащили пароход на берег для ремонта. Вскоре пришел корабль ее величества «Рысь», под командой лейтенанта Беркли, с запасами для нас. До этого вода на отмели в течение некоторого времени была совершенно спокойной, а теперь на ней было довольно сильное волнение, и таким образом они могли встретиться с нами только через два или три дня. Две лодки пытались добраться до берега на второй день; одна из них, не найдя прохода, была опрокинута громадными волнами в виду острова. Мистер Хэнт, офицер-артиллерист, который командовал второй шлюпкой, повел себя чрезвычайно благородно, и благодаря его искусству и смелости была спасена вся команда первой шлюпки. Конечно, вещи, которые они нам везли, погибли, но мы были благодарны за спасение людей. Мы тяжело переживали потерю почтовых мешков, в которых были правительственные депеши и письма наших друзей за последний год, – так как собирались отправиться внутрь страны, в экспедицию, на которую должно было потребоваться 8 или 9 месяцев. А оставаться в течение 20 месяцев без известий о своих друзьях и семье тяжело. Лейтенант Беркли любезно и существенно помог нам в ремонте нашего сумасшедшего судна, и 16 декабря мы могли отправиться в Тете.

На пути вверх по реке мы встретили келиманского губернатора, который ехал в лодке вниз. Он сказал, что лиссабонское правительство поручило ему выбрать, после личного обследования, наилучшую гавань для захода судов и наиболее удобное место для разгрузки товаров. Он выразил уверенность, что португальцы, живущие в его собственном округе, знают устье, откуда они вывозят невольников, но не хотят говорить ему, где оно находится, и поэтому он обращается к нам. К несчастью, на другое утро его превосходительство заболел лихорадкой и вернулся обратно, не достигнув устья реки. Позднее португальское правительство послало морского офицера для обследования различных входов в реку. Тот не обследовал, а только посмотрел, а потом представил доклад, в котором использовал опубликованные нами промеры без указания источника. Его собственные соотечественники посмеивались над глупым тщеславием, с которым их правительство старалось таким образом приобрести сведения, в то же время делая вид, что все это было ему известно раньше.

Когда мы поравнялись с островом Экспедиции, сломался порог топки нашего парохода, как это не раз случалось и прежде. К счастью, это произошло в благоприятном для охоты месте, так что у нас было буйволовое и оленье мясо все время, пока продолжался ремонт.

31 декабря мы достигли Шупанги, где должны были пробыть 8 дней, ожидая прибытия хлопчатобумажной ткани из Келимане. Обычной валютой в Восточной Африке является серый коленкор и простынная ткань; запас того и другого должен был служить нам в качестве денег во время нашей экспедиции внутрь страны. Губернатор и две его взрослые красивые дочери находились в губернаторской резиденции в Шупанге. Португальцы редко проявляют отвращение к тому, чтобы их обслуживали чернокожие; но он предпочитал, чтобы о нем заботились его дочери, и они исполняли свои обязанности с грациозной непринужденностью. Еще приятнее это было для нас, тем более что в этих краях редко встречаешь за столом португальских дам. Губернатор совсем не конфиденциально, а вполне откровенно сказал нам (здесь вообще принято говорить о горьких истинах), что здешние португальцы – жалкие подонки общества, совершенно опустившиеся из-за пьянства и лишенные какой бы то ни было предприимчивости. Если бы у нескольких крупных рабовладельцев оставалось сколько-нибудь энергии, они могли бы послать каждый 50 или 100 невольников в Кэп, на остров Маврикия и в Англию, чтобы те научились там производству сахара и различным ремеслам. Затем можно было бы выделывать здесь собственную ткань из хлопка, выращенного на месте, а также варить собственный сахар, вместо того чтобы привозить его из-за границы. Он считал даже, что непонятно, почему давно не построили железную дорогу через материк в Анголу.

Замечания губернатора свидетельствовали о недостатке, часто встречающемся у португальцев, а иногда и у наших соотечественников, которые, как дураки, находят удовлетворение своей гордости в осуждении всего английского. Если судить по нашим впечатлениям, то чужестранцы, услышав, что человек заканчивает свои тирады припевом: «Мне ужасно стыдно, что я родился португальцем» (как это часто приходилось слышать нам), или жалеют его, или испытывают к нему чувство презрения.

Он высказывал замечательные идеи при полнейшем пренебрежении к простой деловитости и трудолюбию. У его ног в изобилии росло индиго 6 футов высоты; на расстоянии мили можно было найти первосортный хлопок, который распространился здесь, несмотря на то что в течение ряда лет сжигался; говорят, что в большей части дельты Замбези легко возделывать сахарный тростник. Но вместо того, чтобы извлекать практическую пользу из этих очевидных преимуществ, наши друзья, погружаясь в великолепные мечты о создании английскими капиталистами в Восточной Африке второй Ост-Индской компании, все время усердно вывозили рабочую силу на остров Бурбон. Программа работ этой английской компании, тщательно составленная королевским министром в Лиссабоне, предусматривает с похвальной строгостью постройку школ и мостов, проведение дорог и углубление портов, с условием, что все это должно быть отдано португальцам по прошествии 20 лет!