Непристойные предложения - Уильям Тенн

сказал он Моддо, тяжело усмехнувшись, как делал всегда, когда хотел обозначить исключительно оригинальную мысль, — хороший торговец, если будет говорить достаточно красноречиво и долго, может убедить человека, что даже самые острые шипы мягче лепестков роз. Все, что нужно сделать, это назвать их лепестками, правильно, Моддо?

Моддо медленно кивнул, притворяясь, что впечатлен гениальностью анализа и сложности этой мысли. Затем, как всегда, делая вид, что изучает различные скрытые возможности развития идей Гароммы, он преподал новому Слуге Всех новый урок.

Он подчеркнул необходимость избегать демонстрации роскоши и помпезности, о чем за много лет до своего падения совершенно забыли недавно умерщвленные чиновники предыдущей администрации. Он указал, что Слуги человечества должны постоянно выглядеть как справедливые и смиренные инструменты в руках народных масс. Тогда любой, кто попробует встать на пути Гароммы, будет жесткого наказан не за дерзость перед своим правителем, а за борьбу с подавляющим большинством, определяющим судьбы человечества.

И он предложил новаторский подход, который вынашивал в своей голове долгое время: периодическое создание стихийных бедствий в регионах, считавшихся беспрекословно лояльными и покорными. Это подчеркнет тот факт, что ничто человеческое не чуждо Слуге Всех, а его обязанности настолько тяжелы, что усталость время от времени одолевает даже этого великого человека.

Это позволит народу понять, что задача по координации всех благ и услуг мира стала настолько комплексной, что ее невозможно было успешно решать. Это вдохновит различные Районы на совершенно добровольную демонстрацию искренней лояльности и строгую регламентацию своей жизни, чтобы привлечь к себе внимание Слуги Всех.

— Конечно, — согласился Гаромма, — именно это я и сказал. Суть дела в том, чтобы не давать им знать, что ты управляешь ими, и пусть идиоты лезут из кожи вон, чтобы твое правление было максимально эффективным. Вижу, ты начинаешь понимать, что к чему.

Он начинал понимать! Он, Моддо, который с юношеских лет изучал концепцию, сформировавшуюся несколько веков назад, когда человечество едва принялось выползать из примитивного хаоса самоуправления и личных решений, становясь современной, организованной социальной вселенной. Он начинал понимать!

Моддо благодарно ухмыльнулся. А потом продолжил обрабатывать Гаромму теми же методами, что по его указке Гаромма применял ко всей людской массе. Шли годы реализации того масштабного проекта, который он взял на себя от лица Службы образования. Теперь все планирование было отдано в руки подчиненных, а он полностью сконцентрировался на Гаромме.

И сегодня, когда он обрел пусть поверхностный, но полный контроль над умами целого поколения, он ощутил вкус полного контроля над Гароммой. В течение последних пяти лет он пытался выстроить свое господство таким образом, чтобы оно подчинялось простым правилам, а не сложным механизмам выявления потребностей и произнесения шаблонных речей.

Сегодня впервые изматывающие часы кропотливой, скрытной работы свелись в идеальный, поистине образцовый результат. Сигнал подаваемый рукой, стимул прикосновения, рефлекс на которое он выдрессировал у Гароммы, каждый раз давал нужный и желанный отклик!

Идя по коридору третьего этажа в скромный офис Луба, он искал подходящее выражение для этого. В конце концов он решил, что это сродни развороту огромного лайнера одним поворотом штурвала. Штурвал приводил в движение рулевую машину, рулевая машина передавала силу огромному перу руля, а движения пера руля, в конце концов, заставляли огромный корабль менять свой курс.

«Нет, — подумал он, — пусть Гаромма нежится в лучах славы и беззастенчивом подхалимаже, живя в своих тайных дворцах в окружении сотен наложниц». Ему, Моддо, достаточно будет одного, редкого прикосновения… и полного контроля.

Внутри офиса Луба никого не было. Он выждал пару секунд, а затем нетерпеливо воскликнул:

— Луб! Неужели никто не присматривает за этим местом? Я тороплюсь!

Пухлый человечек с маленькой остроконечной бородкой поспешно выбежал из другой комнаты.

— Моя секретарша… персоналу пришлось спуститься вниз, когда пришел Слуга Всех… такой аврал, такой аврал… она еще не вернулась. Но я догадывался, что вы придете, — продолжил он, переведя дыхание, — и отменил все назначенные приемы пациентов, ожидая пока вы не покинули бы здания. Пожалуйста, проходите.

Моддо растянулся на кушетке в кабинете Целителя.

— У меня есть всего пятнадцать минут. Мне нужно принять очень важное решение, а голова болит так, словно кто-то бьет долотом по мозгам.

Пальцы Луба совершали круговые движения по шее Моддо, потом Целитель начал массировать затылок.

— Сделаю все, что смогу. Попытайтесь расслабиться. Расслабьтесь. Вот так. Расслабьтесь. Разве не помогает?

— Еще как, — вздохнул Моддо.

Он должен найти способ ввести Луба в свое ближайшее окружение, чтобы тот находился рядом, когда Моддо путешествует вместе с Гароммой. Этот человек бесценен. Было бы просто замечательно иметь его в любое время дня и ночи под боком. Надо всего лишь вложить в ум Гароммы такую мысль. А теперь это можно сделать простым высказыванием идеи.

— Ты не против, если я буду говорить? — спросил он. — Я не чувствую себя достаточно… хотя нет, вполне достаточно для свободных ассоциаций.

Луб сел в тяжелое обитое мягкой материей кресло за своим столом.

— Делайте, что хотите. Если вам необходимо рассказать, что заботит вас сейчас, то рассказывайте. Все, что позволит вам расслабиться в ближайшие пятнадцать минут.

Моддо начал говорить.

Настал день полного контроля…

Луб, Целитель умов, Помощник Третьего помощника Слуги образования пропускал свои пальцы через мелкую треугольную бородку, служащую профессиональной эмблемой его гильдии и позволявшую наслаждаться чувством полного могущества, абсолютного могущества, того могущества, о котором ни один человек до сего дня не мог даже мечтать.

Полный контроль. Полный…

Было бы весьма удовлетворительным решать вопросы Слуги безопасности напрямую, но такие удовольствия будут доступны лишь со временем. Его специалисты в Бюро целительских исследований практически решили задачу, которую он перед ними поставил. А ему оставалось только мстить и наслаждаться ничем не ограниченным всемогуществом.

Он слушал, как Моддо рассказывает о своих трудностях, не вдаваясь в детали и не называя никаких имен, и скрывал свою ухмылку пухлой круглой ладошкой. Этот человек действительно верил, что после семи лет пристального терапевтического наблюдения он сможет скрыть что-либо от Луба!

Но вполне естественно, Моддо необходимо было в это верить. Луб провел первые два года, подстраивая психику своего пациента под эту веру, а затем, да, лишь затем, начал то, что в психиатрии называется переносом детских переживаний на другое лицо. Когда эмоции, испытываемые Моддо в детстве по отношению к своим родителям, окончательно перешли на Целителя, Луб начал засеивать теперь уже ничего не подозревающий ум пациента нужными семенами. Сначала он не поверил собственным успехам. Потом, когда узнал своего пациента получше, то полностью удостоверился в неожиданно удачных результатах, от чего у него даже перехватило дыхание.

Более двадцати пяти лет