Стальное зеркало - Анна Оуэн

Не все, что происходит, зависит от усилий человеческих. Кто еще вмешивается, случай, судьба, Господь или нечистая сила — неведомо, может быть, все вместе или по очереди, но иногда последствия самых простых действий попросту невозможно предсказать. Поначалу они с Маллином предположили, что Корво в компании Джанджордано Орсини встречался в «Соколенке» с Диком Уайтни. Потом оказалось, что Джанджордано в тот же вечер видели на другом конце Орлеана, а вот маршал Валуа-Ангулем отсутствовал во всех местах, где мог бы по логике находиться. А в ромской полумаске и широком плаще спутать его с Джанджордано — пара пустяков: рост тот же, темные волосы, светлая кожа… но кто мог представить, что эта встреча предвещает совсем другую?..

Ну какое, спрашивается, дело Их Светлостям до борделя и всей его чертовщины? Маршал, конечно, ревнитель веры, защитник Церкви Христовой, и лучший друг Священного Трибунала — ну так и почему же «Соколенка» пытался разнести Корво со своими толедцами?! Какого, опять-таки спрашивается, черта Валуа-Ангулем попросту не донес в Трибунал… не то чтобы нам от того стало легче, но все-таки? Зазорным для себя посчитал? Этот?!

— Вот и хорошо. Простите, сэр Кристофер, но мне нужно нанести срочный визит. — Очень срочный. Потому что в полночь очень дорогие сведения превратятся в тыкву. Или не в полночь… но очень скоро. Пока мэтр Готье ищет дорогу к герцогу Ангулемскому, секретарь посольства сэр Николас Трогмортон придет с неожиданным, но вполне позволительным визитом.

— Я, если позволите, задержусь тут у вас на часок-другой. Посплю.

— Разумеется. Я вообще предпочел бы, чтобы вы остались у меня в качестве сотрудника посольства. Искать вас здесь, живущим открыто, маршал будет в последнюю очередь. Вы, кстати, очень похожи на моего младшего секретаря.

— Спасибо. Можем попробовать и это. В любом случае — не повредит.

— Обсудим это, когда я вернусь. Кстати, из Томаса выйдет неплохой студент Мерлин, спешно отбывающий домой, да и назад он просился уже раза два. Я отказал — шифровальщик отменный. Да вы же должны его помнить… — Рост и пропорции те же, лицом похож достаточно, а мелочи — дело поправимое. У герцога Ангулемского есть только словесный портрет, а не попасться на глаза Корво… с этой задачей сэр Кристофер справляется с начала апреля, хотя едва ли не в спину послу дышит.

— Я не думаю, что ваше начальство одобрит, если я начну шифровать ваши депеши…

Никки смеется, поднимается.

— Будете сидеть за столом и писать. Герцог Ангулемский, как сказал коннетабль, не летучая мышь и не паук, так что с потолка не спустится, в окошко не влетит. Не увидит, что пишете вы нечто, не имеющее отношения к делам секретаря. Зато, может быть, я первым прочитаю вашу пьесу.

— Может быть…

В особняке Его Светлости герцога Ангулемского Никки бывать еще не доводилось. Ни случая, ни повода. Во дворце, на приемах, в коридорах и кулуарах — пересекались, понятное дело. Но ни герцога в посольство, ни Трогмортона к нему до сих пор не заносило.

Так что визит обещал быть не только полезным, но и познавательным. Взглянуть на маршала и пока еще наследника престола в естественной среде очень интересно.

Впрочем, дом о хозяине много не рассказал. Высокий особняк, старый — видно по кладке первого этажа, но перестроенный от силы лет пять назад. Если чем и примечателен, так безукоризненной чистотой. Кажется, и на потолочной лепнине ни пылинки, не говоря уж о полах, углах, драпировках, карнизах и занавесях. Золотого блеска бордюров, пилястров и кованых гирлянд, пурпурной, винной и кровавой тьмы обивок — пожалуй, в избытке. А кресла хороши — с высоченными набитыми спинками, чуть выгнутыми… вставать не хочется. Хотя как посмотришь со стороны, так садиться страшно.

Приняли секретаря альбийского посольства без проволочек. Доклад слуги снизу, расторопный камердинер, любезно провожающий до приемной, наивежливейший секретарь, умоляющий немного подождать, пока герцог не освободится… Не более получаса вежливого хруста печеньем в приемной, в одном из уютных кресел — и приглашение в кабинет.

Ничего особенного. Просто-напросто дом содержится в большом порядке, а свита и обслуга хорошо выдрессированы. Как и подобает персоне со статусом Его Светлости…

Кабинет… странный. Во-первых, в нем прохладнее, чем в приемной. Во-вторых, на дворе день, а тут ставни закрыты наглухо, шторы задернуты, светильники горят. Ага… а пламя свечей колеблется слегка, отклоняется. Вот откуда у нас свежий воздух идет. По стенкам… Знаем эту хитрость. Так у нас раньше замки строили — с кирпичными трубами в стенах, чтобы зимой шел теплый воздух, а летом холодный. В Аурелии в городском доме я такое вижу впервые. А светильники закреплены. Чтобы свет всегда падал одинаково. Удобство гостей в расчет не принимается…

Те же цвета, разумеется. И зеркала, очень много зеркал, создающих длинные обманчивые галереи со свечами. А вот хозяин ни в одном не отражается, лишь огоньки.

Если бы хозяин не соблюдал на столе безупречный порядок, его бы уже погребло под завалами. Очень много документов, писем, печатных книг с аккуратными закладками, сшитых листов, старых пергаментов. Кое-что можно даже узнать — военные трактаты с цветными иллюстрациями, например. То ли недавние копии, то ли просто очень бережно содержались — и краски яркие, и углы не смяты…

Маршал возвышается над этим всем сердитой цаплей, которую оторвали от ловли лягушек. Руки лежат на столе, если присмотреться, то ясно, что пишет он много и в охотку. И, едва закончив письмо или что-то более важное, готов принимать гостя.

Поклоны, подобающее пустословие, слуга с вином и очередными закусками, еще несколько минут танцев вокруг здоровья Его Величества, погоды, недавней охоты и приема — и герцог слегка склоняет голову: ждет перехода к делу. Очень быстро для Аурелии, очень.

Хорошо, что господин коннетабль прав. Потому что как торговаться с пауками и летучими мышами, Никки не знал. Не доводилось раньше.

— Я сожалею, если мой визит оторвал вас от неотложных дел, но возможно, он поможет Вашей Светлости сберечь время, столь необходимое для подготовки кампании — за успех которой мы все молим Бога. — Гость с удивлением обнаруживает, всей спиной и прочими частями тела, что здешние кресла хоть и похожи на те, что стоят в приемной, как родные братья — омерзительно неудобны. Сидеть можно только на краешке, и то кажется, вот-вот сползешь в глубину, и там тебе переломят хребет коварные изгибы.

Чудесный человек маршал Валуа-Ангулем, просто душа поет…

— В таком случае я заранее признателен вам за визит и прошу меня простить, если у вас создалось впечатление, что я в недостаточной степени рад вам. К моему стыду дела иногда заставляют меня забывать о любезности.