Страхи мудреца. Книга 2 - Патрик Ротфусс

На губах Деви расцвела улыбка, и щеки чуть-чуть порозовели.

— Конский ты навоз! — воскликнула она.

— О, уже лучше! — обрадовался я и вытащил ее за дверь, на свет ясного осеннего денька. — Я так и знал, что для тебя не все потеряно.

Мы вдвоем дошли до ближайшего трактира, и благодаря полпиву и внушительному обеду Деви мало-помалу оправилась от шока из-за моего нежданного воскрешения. Вскоре она вновь стала самой собой, ядовитой и острой на язычок, и мы перекидывались шутками за кружками пряного сидра.

Потом мы вернулись в ее квартирку за лавкой мясника, и тут Деви обнаружила, что забыла запереть дверь.

— Тейлу милосердный! — воскликнула она, когда мы вошли, лихорадочно озираясь по сторонам. — Это впервые в жизни!

Осмотревшись, я увидел, что у нее дома мало что переменилось с тех пор, как я бывал тут в последний раз, разве что второй книжный шкаф был заполнен почти наполовину. Я принялся читать заглавия, пока Деви шарила по другим комнатам, чтобы удостовериться, что ничего не пропало.

— Хочешь что-нибудь позаимствовать? — спросила она, вернувшись в комнату.

— Вообще-то, — сказал я, — я принес кое-что для тебя.

Я положил свой дорожный мешок на ее стол и, порывшись, извлек плоский прямоугольный сверток, завернутый в клеенку и перевязанный бечевкой. Мешок я снял и положил на пол, а сверток подвинул к ней.

Деви недоверчиво подошла к столу, потом села и развернула сверток. Внутри оказался экземпляр «Целум Тинтур», который я спер из библиотеки Кавдикуса. Не то чтобы особая редкость, однако же полезное подспорье для алхимика, изгнанного из архивов. Хотя, разумеется, нельзя сказать, чтобы я особо разбирался в алхимии…

Деви посмотрела на него.

— И сколько это стоит?

Я рассмеялся.

— Это подарок.

Она, прищурившись, взглянула на меня.

— Если ты думаешь, будто за это я продлю тебе заем…

Я покачал головой.

— Просто я подумал, что тебе понравится, — сказал я. — Ну а заем…

Я достал кошелек и выложил на стол девять полновесных талантов.

— Ну и ну! — сказала Деви, слегка удивленная. — Я смотрю, кто-то съездил с пользой!

Она подняла голову и посмотрела на меня.

— Уверен, что не хочешь обождать до тех пор, пока уплатишь за обучение?

— А я уже, — сказал я.

Деви даже не попыталась взять деньги.

— Мне не хочется оставлять тебя без гроша в начале новой четверти.

Я подкинул на руке кошелек. Он полновесно звякнул — этот звон звучал почти как музыка.

Деви достала ключ, отперла нижний ящик стола и достала одно за другим: мою «Риторику и логику», мои талантовые дудочки, мою симпатическую лампу и кольцо Денны.

Она аккуратно сложила их на столе, но за деньгами тянуться не спешила.

— У тебя еще два месяца до тех пор, как истечет твой срок — год и один день, — сказала она. — Может, ты предпочтешь обождать?

Озадаченный, я посмотрел на деньги, лежащие на столе, потом окинул взглядом комнату Деви. Догадка распустилась в моей голове, точно цветок.

— Дело совсем не в деньгах, да? — спросил я, удивляясь, что мне потребовалось так много времени, чтобы сообразить.

Деви вопросительно склонила голову набок.

Я указал на книжные шкафы, на просторную кровать под бархатным балдахином, на саму Деви. Прежде я этого не замечал, но, хотя ее одежда не была особенно нарядной, покрой и ткань были не хуже, чем у любой аристократки.

— Деньги тут вообще ни при чем, — повторил я. Я посмотрел на книги. Ее собрание стоило никак не меньше пятисот талантов, если оно вообще чего-то стоило. — Ты используешь деньги как наживку. Ты ссужаешь их отчаявшимся людям, которые могут тебе чем-нибудь пригодиться, в надежде, что они не сумеют заплатить. На самом деле ты торгуешь услугами и связями.

Деви негромко хихикнула.

— Деньги — это тоже неплохо, — сказала она, блеснув глазами. — Однако в мире полно вещей, которые ни за какие деньги не купишь. Связи и обязательства стоят гораздо, гораздо дороже!

Я посмотрел на девять талантов, поблескивающие у нее на столе.

— И никакой минимальной ссуды у тебя нет, верно? — спросил я, заранее зная ответ. — Ты говорила это нарочно, чтобы я занимал у тебя все больше и больше. Ты надеялась, что я вырою себе слишком глубокую яму и рано или поздно не сумею расплатиться.

Деви широко улыбнулась.

— Добро пожаловать в игру! — сказала она и принялась собирать монеты. — Спасибо, что согласился сыграть со мной.

ГЛАВА 144

МЕЧ И ШАЭД

Теперь, когда кошелек у меня чуть не лопался от денег, а мое обучение оплачивал Алверон, зимняя четверть проходила беззаботно, как прогулка по саду.

Странно и непривычно было не жить нищебродом. Я носил одежду, сшитую по мерке, и мог позволить себе отдавать ее в стирку. Я мог пить кофе или шоколад всякий раз, как захочу. Мне больше не было нужды трудиться до упаду в артной, я мог ковыряться с чем-то исключительно из любопытства и работать над проектами для собственного удовольствия.

После того как меня не было почти год, мне потребовалось время, чтобы заново прижиться в Университете. Ходить без меча было непривычно. Но здесь на такие вещи смотрели косо, и я понимал, что это причинит больше неприятностей, чем оно того стоит.

Поначалу я оставлял Цезуру у себя в комнате. Но я лучше, чем кто бы то ни было, знал, как легко забраться и украсть его. Задвижка на окне способна была остановить только самого благовоспитанного вора. Более злонамеренный мог просто вышибить стекло и забраться внутрь меньше чем за минуту. А поскольку этот меч был уникален и я обещал хранить его как зеницу ока, я вскоре перенес его в тайник в Подовсе.

Хранить при себе шаэд было куда проще, поскольку я мог, немного потрудившись, менять его облик. В те дни он редко развевался сам по себе. Куда чаще он отказывался развеваться так сильно, как того требовал порывистый ветер. Казалось бы, на это нельзя не обратить внимания — но нет, люди ничего не замечали. Даже Вилем и Симмон, которые подшучивали надо мной за привязанность к плащу, так и не заметили, что это не просто предмет одежды, который можно носить и так, и эдак.

На самом деле единственный, кто заметил, что в плаще есть что-то необычное, был Элодин.

— Это что такое? — воскликнул он, столкнувшись со мной в небольшом дворике, примыкающем к главному зданию. — Как это ты ухитрился ошаэдиться?

— Прошу прощения? — переспросил я.

— Твой плащ, парень! Твоя мантия-перевертыш. Сила Господня, где ты добыл настоящий шаэд?

Он неправильно понял мое изумление, приняв его за неведение.