Страхи мудреца. Книга 2 - Патрик Ротфусс

ГЛАВА 142

ДОМА

И вот наконец мы пристали в Тарбеане, и матросы помогли мне найти дешевую каюту на ветроходке, которая отправлялась вверх по течению в Анилен. Через два дня я сошел на берег в Имре и отправился в Университет, как раз когда небо начало наливаться рассветной голубизной.

У меня никогда в жизни не было ничего похожего на дом. Мальчишкой я рос в дороге, непрерывно путешествуя с места на место со своей труппой. Не было такого места — дом. Дом — это были люди и фургоны. Потом, в Тарбеане, у меня было потайное место, где три крыши сходились вместе, давая мне укрытие от дождя. Там я спал и прятал кое-какие ценные вещи, но все равно это не имело ничего общего с домом.

Поэтому я никогда в жизни не испытывал радости возвращения домой после долгих странствий. Я впервые ощутил ее в тот день, когда перешел Омети, чувствуя под ногами знакомые камни моста. Дойдя до самой высокой точки моста, я увидел впереди, над деревьями, серую громаду архивов.

Как отрадно было ступать по улицам Университета! Я отсутствовал три четверти года. В некотором отношении казалось, что даже дольше, и в то же время здесь все было таким знакомым, как будто не прошло ни дня.

Когда я пришел к Анкеру, было еще довольно рано, и входная дверь была на запоре. Я мимоходом подумал, не залезть ли к себе в окно, но потом решил этого не делать: ведь при мне были футляр с лютней и дорожный мешок, да еще Цезура.

Вместо этого я отправился в гнезда и постучался в дверь Симмона. Время было раннее, и я понимал, что разбужу его, но мне не терпелось увидеть хоть одно знакомое лицо. Обождав немного и видя, что за дверью никто не шевелится, я постучал еще раз, погромче, и улыбнулся самой что ни на есть бодрой улыбочкой.

Сим отворил дверь: волосы растрепаны, глаза красные с недосыпа. Он сонно уставился на меня. Какое-то мгновение он тупо моргал сонными глазами, потом бросился мне на шею и едва не задушил в объятиях.

— Обугленное тело Господне! — воскликнул он. Это было самое сильное выражение, которое я от него когда-либо слышал. — Квоут! Живой!

Сим сначала разрыдался, потом наорал на меня, потом мы расхохотались и разобрались, в чем дело. Похоже, Трепе куда внимательней следил за моими странствиями, чем я предполагал. А потому, когда мой корабль пропал, он предположил, что случилось худшее.

Мне достаточно было написать письмо, чтобы все успокоились, но мне и в голову не пришло этого сделать. Мысль о том, чтобы писать домой, была мне совершенно чужда.

— Стало известно, что все, кто плыл на корабле, погибли, — рассказывал Сим. — Слухи дошли до «Эолиана», и угадай, кто об этом пронюхал.

— Станчион? — спросил я, зная, что тот страшный сплетник.

Сим мрачно покачал головой.

— Амброз!

— О, как мило! — сухо заметил я.

— Это было бы неприятно узнать от кого угодно, — сказал Сим. — А от него — противнее всего. Я даже думал, не сам ли он устроил так, чтобы твой корабль потонул.

Сим усмехнулся.

— Причем он выждал и сообщил мне это перед самым экзаменом. Нет нужды говорить, что на экзамене я облажался и еще целую четверть проходил в э'лирах.

— Вот как? — переспросил я. — А теперь ты, стало быть, ре'лар?

Он ухмыльнулся.

— Со вчерашнего дня! Я как раз отсыпался после попойки, а тут ты меня разбудил.

— А как Вил? — спросил я. — Он тоже расстроился из-за меня?

— Ну, Вил человек уравновешенный, ты же знаешь, — сказал Сим. — Но вообще — да, очень расстроился.

Он поморщился.

— К тому же Амброз изрядно отравляет ему жизнь в архивах. Вила это достало, он на четверть уехал домой. Сегодня должен вернуться.

— А остальные как? — спросил я.

Тут внезапно Сим как будто вспомнил о чем-то. Он вскочил.

— Боже мой, Фела!

И снова рухнул на место, как будто у него ноги подкосились.

— Боже мой, Фела… — повторил он совершенно другим тоном.

— Что такое? — спросил я. — С ней что-то случилось?!

— Ну, она тоже плохо перенесла эти новости… — он смущенно улыбнулся. — Она же ведь была к тебе очень неравнодушна…

— Фела? — тупо переспросил я.

— А ты что, не помнишь? Мы с Вилом еще тогда думали, что ты ей нравишься.

Казалось, это было много лет назад.

— Ну да, помню.

Симу, похоже, было не по себе.

— Ну вот, видишь ли… Пока тебя не было, мы с Вилом стали проводить с ней довольно много времени. Ну, и…

Он сделал неопределенный жест. Лицо у него было странное: то ли застенчивое, то ли ухмыляющееся…

До меня наконец дошло.

— Так вы с Фелой… того? Молодец, Сим!

Я расплылся в улыбке, потом увидел его лицо.

— Ой.

Я перестал улыбаться.

— Сим, я не стану встревать между вами.

— Да я знал, что ты не станешь, — он улыбнулся. — Я тебе доверяю.

Я потер глаза.

— Вернулся, называется! Я еще даже на экзаменах не был.

— Сегодня последний день! — напомнил Сим.

— Да знаю, знаю, — сказал я, вставая. — Но у меня есть одно дело.

Вещи я оставил в комнате у Сима и наведался в подвал пустот, к казначею. Рием был лысеющий человек со впалыми щеками. Он недолюбливал меня с тех пор, как в первую четверть магистры присудили мне отрицательную плату. Он не имел привычки выдавать деньги студентам, и вся эта история оставила у него неприятное впечатление.

Я показал ему кредитное письмо с прямым доступом в сундуки Алверона. Как я уже говорил, выглядело оно впечатляюще. Собственноручная подпись маэра. Восковые печати. Роскошный пергамент. Безукоризненная каллиграфия.

Я привлек внимание казначея к тому факту, что письмо маэра предоставляло Университету право получать любые суммы, необходимые для оплаты моего обучения. Любые.

Казначей перечитал письмо еще раз и согласился, что да, похоже, так оно и есть.

— Как жаль, что мне всегда назначали такую невысокую плату, — задумчиво заметил я. — Не более десяти талантов. А ведь это мог быть такой удобный случай для Университета. В конце концов, маэр богаче винтийского короля. А раз он готов платить любые суммы…

Казначей был мужик смекалистый и тут же сообразил, куда я клоню. Мы немного поторговались, ударили по рукам, и я впервые увидел, как он улыбается.

Я немного перекусил, потом встал в очередь с остальными студентами, которые не получали жребий. Большинство из них были новичками, но были и такие, как я, вернувшиеся после перерыва в занятиях. Очередь была длинная, все более или менее нервничали. Я насвистывал, чтобы убить время, и купил с лотка пирожок с мясом и кружку горячего сидра.

Выступив в круг света перед столом магистров, я вызвал некоторое оживление. Они слышали новости обо мне и были удивлены, увидев меня в живых, большинство — приятно удивлены. Килвин потребовал, чтобы я как можно скорее явился в мастерские, в то время как Мандраг, Дал и Арвил принялись спорить о том, какие курсы я выберу. Элодин просто помахал мне: он был единственный, на кого, похоже, мое чудесное воскресение из мертвых не произвело ни малейшего впечатления.