Страхи мудреца. Книга 2 - Патрик Ротфусс

Выступив в круг света перед столом магистров, я вызвал некоторое оживление. Они слышали новости обо мне и были удивлены, увидев меня в живых, большинство — приятно удивлены. Килвин потребовал, чтобы я как можно скорее явился в мастерские, в то время как Мандраг, Дал и Арвил принялись спорить о том, какие курсы я выберу. Элодин просто помахал мне: он был единственный, на кого, похоже, мое чудесное воскресение из мертвых не произвело ни малейшего впечатления.

Через минуту приятной суматохи ректор наконец навел порядок и принялся экзаменовать меня. Я без особого труда ответил на вопросы Дала и Килвина тоже. Однако, отвечая Брандье, я сбился в расчетах, а потом вынужден был признаться, что просто не знаю ответа на вопрос Мандрага относительно возгонки.

Элодин на предложение задать мне вопросы только пожал плечами и широко зевнул. Лоррен задал на удивление простой вопрос насчет мендарских ересей, и я сумел ответить четко и уверенно. Отвечая на вопрос Арвила про лациллиум, я вынужден был надолго задуматься.

Оставался только Хемме, который свирепо хмурился с тех пор, как я подошел к столу магистров. Видя, что мое выступление оставляет желать лучшего и как медленно я отвечаю на вопросы, он самодовольно ухмылялся. Его глаза вспыхивали всякий раз, как я давал неверный ответ.

— Так-так, — сказал он, шурша лежащими перед ним бумагами. — А я-то думал, что нам больше не придется иметь с вами дела.

Он неискренне улыбнулся.

— Я слышал, что вы погибли…

— А я слышал, что вы носите красный кружевной корсет, — невозмутимо ответил я. — Однако не стоит верить всякому вздору, что болтают вокруг.

Тут поднялся шум, меня немедленно обвинили в «неподобающем обращении к магистру». В качестве наказания мне велено было составить письмо с извинениями и уплатить штраф в один серебряный талант. Ну, оно того стоило.

Однако я и впрямь повел себя дурно и вдобавок неудачно выбрал время, после своего выступления, которое действительно оставляло желать лучшего. В результате мне назначили плату в двадцать четыре таланта. Нет нужды говорить, что я ужасно расстроился.

После этого я вернулся в контору казначея. Я официально предъявил Риему кредитное письмо Алверона и неофициально забрал свою оговоренную долю: половину всего, что сверх десяти талантов. Положив в кошелек семь талантов, я мимоходом подумал, случалось ли кому-то получать такую хорошую плату за наглость и невежество.

Я отправился к Анкеру и с удовольствием обнаружил, что хозяину трактира о моей смерти никто сообщить не потрудился. Ключ от моей комнаты покоился где-то на дне Сентийского моря, но у Анкера был запасной. Я поднялся наверх, увидел знакомый скошенный потолок, и мне сразу сделалось спокойно на душе. Все было покрыто тонким слоем пыли.

Вы можете подумать, будто после роскошных покоев во дворце Алверона комнатушка со скошенным потолком и узкой кроватью показалась мне очень тесной. Ничего подобного. Я деловито принялся распаковывать вещи и выметать из углов паутину.

Через час я сумел вскрыть замок сундука, что стоял в ногах моей кровати, и выложить то, что я припрятал перед отъездом. Я нашел полуразобранные гармонические часы и принялся лениво возиться с ними, пытаясь вспомнить, что именно я делал: разбирал или собирал.

Потом, поскольку других срочных дел у меня не было, я снова отправился за реку. Зашел в «Эолиан», где Деоч стиснул меня в медвежьих объятиях, аж от земли оторвал. После того как я столько времени провел в дороге, среди чужаков и врагов, я даже забыл, каково это — видеть вокруг теплые, дружеские лица. Мы с Деочем и Станчионом сидели, пили и делились байками и сплетнями, пока за окном не начало темнеть. Тогда я ушел, предоставив им заниматься своими делами.

Я немного побродил по городу, заходя в знакомые гостиницы и таверны. Навестил два-три публичных сада, лавочку под деревом во дворе. Деоч говорил мне, что Денны уже год как след простыл. Но искать ее, даже не находя, все равно было по-своему утешительно. В определенном смысле в этом была истинная суть наших отношений.

Позднее в тот же вечер я взобрался на крышу главного здания и принялся пробираться по знакомому лабиринту печных труб и разношерстных шиферных, черепичных и железных кровель. Свернув за угол, я увидел Аури: она сидела на трубе, ее длинные и легкие волосы парили вокруг ее головы, как будто она плыла под водой. Она смотрела на луну и болтала босыми ногами.

Я тихонько кашлянул, и Аури обернулась в мою сторону. Она соскочила с трубы и понеслась ко мне через крышу, остановившись в нескольких шагах от меня. Ее улыбка сияла ярче луны.

— А в Сверченье ежики живут, целая семья! — радостно объявила она.

Аури сделала еще два шага и обеими руками ухватила меня за руку.

— У них малыши, крохотные как желуди!

Она мягко потянула меня за собой.

— Пойдем, посмотрим?

Я кивнул, и Аури повела меня через крышу к яблоне, по которой можно было спуститься во двор. Когда мы наконец пришли туда, она взглянула на дерево, потом посмотрела вниз: она по-прежнему сжимала мою длинную загорелую руку своими крошечными белыми ручками. Сжимала не сильно, но крепко и отпускать явно не собиралась.

— Я по тебе скучала, — тихо сказала она, не поднимая глаз. — Не уходи так больше.

— И не собираюсь! — мягко ответил я. — У меня тут слишком много дел.

Аури склонила голову набок и искоса посмотрела на меня сквозь облако волос.

— Например, навестить меня?

— Например, навестить тебя, — согласился я.

ГЛАВА 143

БЕСКРОВНЫЙ

По возвращении в Университет меня ожидал еще один, последний сюрприз.

Я пробыл здесь уже несколько дней, прежде чем вернулся к работе в артной. Я теперь уже не так отчаянно нуждался в деньгах, но я соскучился по работе. Все-таки есть что-то глубоко правильное в том, чтобы делать нечто своими руками. Настоящая артефакция — это все равно что песня, воплощенная в материи. Это акт творения.

И вот я отправился в хранение, решив начать с чего-нибудь попроще, поскольку давно не работал. Подойдя к окошку, я увидел знакомое лицо.

— Привет, Бэзил! — сказал я. — За что тебя загнали сюда на этот раз?

Он потупился.

— За неправильное обращение с реагентами, — буркнул он.

Я расхохотался.

— Ну, это не так страшно! Через оборот будешь свободен.

— Ага.

Он поднял голову и смущенно улыбнулся.

— Я слышал, что ты вернулся. За деньгами пришел?

Я мысленно перебирал все, что необходимо для изготовления жаропровода, но, услышав это, остановился.