Остров тайн - Владимир Акентьев

Кругом — ни звука. Проходят десять секунд, пятнадцать… Сколько можно простоять вот так — затаив дыхание, окаменев в неподвижности, вслушиваясь в звенящую тишину?

А что же это делает капитан?.. Снимает с плеча карабин?! Да. И вот карабин уже висит на суку, а рядом с ним пояс с пистолетом и ножом… И лицо у капитана такое, что сразу становится понятно: сейчас он пойдет туда… Капитан уже шагнул, но там — на дубе — едва заметно качнулась ветка, крупная фиолетовая птица опустилась на поляну.

Птица беззаботно прыгает в траве!.. Охотника нет в шалаше? Или… или стрела предназначена не ей?.. Но вот, прокричав что-то на непонятном своем языке, птица юркнула в шалаш и, как ни в чем не бывало, снова выскочила на поляну.

Капитан шагнул назад, надел пояс, взял карабин:

— Пойдемте поближе, посмотрим это жилище. Недоумевая, ребята последовали за Мореходовым. Шалаш был искусно сплетен из хвороста и травы, украшен пестрыми камешками, раковинами, яркими перьями. Площадка перед входом устлана мхом и тоже украшена цветами и ягодами.

— Отличное сооружение!

Птица не улетала. Она настороженно смотрела на приближающихся людей. Когда до шалаша оставалось несколько шагов, — растопырила крылья, широко раскрыв короткий крепкий клюв, вытянула шею, взъерошила перья, показывая всем своим видом, что шутить она не намерена.

Капитан остановился.

Дальше не пойдем — храбрость надо уважать. Эта славная пичуга отважно защищает свой дом!

Свой дом?!

Конечно. Это все ее работа.

Не может быть!.. А украшения — камешки, раковины?

Тоже она сама… Это птица из семейства шалашниц. Отличные строители. С ясно выраженными художественными наклонностями… Но почему вы так удивляетесь, разве вы не знаете, что и среди наших птиц есть такие, которые всячески украшают гнездо: цветами, ленточками, клочками цветной бумаги? А ну-ка, кто вспомнит, как их зовут?

Федя опустил киноаппарат:

А эти кадры мы назовем: «Неприветливый островитянин не пускает отважных путешественников в свой дом».

Вот именно: островитянин! — с ударением подхватил Дима. — Валь, ты не помнишь, случайно, как называются птицы, которые… разводят костры?

Ну, Димочка, уж на этот-то раз ты хватил!

Нисколько!.. Нисколько, — с убеждением повторил Дима. — В самом деле, посмотрите, что получается: находим тропинку — оказывается, ее протоптали птицы, натыкаемся на шалаш — опять птицы!.. Если они строят шалаши, то почему бы им не разводить костры?.. Этот остров — птичий! Здесь живут только птицы, и всё они делают, как люди, а может быть, даже еще лучше…

Путники достигли каменной гряды, перевалили через гребень и увидели несколько естественных арок, представлявших собою входы в гроты, расположенные на западном склоне гряды.

Вот где прячутся сигнальщики!

Не думаю, — засмеялся капитан. — Осторожнее, друзья!

Широкие, неглубокие гроты, образовавшиеся в результате разрушительного действия ветра и воды, облюбовали дикие пчелы. Мириады их, наполняя воздух неумолчным жужжанием, сновали взад-вперед, деловито копошились в сотах, выстилавших стены, свешивавшихся с потолков…

Ребята присмирели. Пчелы, казалось, не обращали на них внимания, но… что произошло бы, если бы путники чем-либо раздражили их?.. При этой мысли невольно становилось не по себе.

Сколько их здесь!.. — прошептала Валя.

И откуда только они… берут цветы?! Чтобы собрать сто граммов меда, пчела должна облететь миллион цветков! — неожиданно заявил Федя. — Неужели на острове столько цветов?

Федька!.. — Дима даже остановился от изумления— столь неожиданно прозвучали эти слова в устах Феди! — Откуда у тебя такие сведения?!

Читал где-то, не помню… — небрежно ответил Федя. — Но это точно, цифры-то я хорошо запомнил.

Еще бы!.. Такие цифры хочешь не хочешь запомнишь!.. Но, между прочим, пчелы мед не собирают… По той простой причине, что его… не существует в природе!

Как это не существует? Глупости говоришь… А медоносные растения?.. Валь, ведь правда, что есть медоносные растения?

Это только так говорят — медоносные, а на самом деле…

Капитан в разговор не вмешивался — он упорно искал что-то на каменистом склоне гряды и наконец, издав удовлетворенное восклицание, остановился:

— Смотрите-ка, друзья!

Ребята не сразу поняли, что нашел капитан. Тогда он поднял что-то с земли и положил себе на ладонь. Это была мертвая пчела. На протяжении нескольких десятков метров каменистый склон был усеян павшими пчелами.

— Это вам ни о чем не говорит?.. Ну, а это? — капитан снял с ветки низкорослого колючего кустарника клочок черно-бурой шерсти. — Версия, что кто-то с помощью костра сигнализировал о нашем продвижении по острову, мне сразу показалась маловероятной, а зрелище гротов, заселенных пчелами, навело меня на предположение совсем иного плана… Как видите, оно подтверждается!

Так это, значит…

Вот именно! Это был… дым без огня! А виновник переполоха, видимо, успел все-таки унести ноги…

Капитан перепрыгнул через ручей:

— Стоп. Отдать концы! Здесь — привал. Вон под тем деревом. Тень и вода рядом — чего уж лучше!

Валя стала доставать продукты, Федя и Дима отправились за валежником.

Выбравшись из кустов, узкой полосой окаймлявших ручей, мальчики увидели косогор, поросший редкими пучками жесткой травы и какими-то странными растениями с огромными стелющимися листьями. Трава — белесая, сухая — шелестела жестяным звуком, седые лишайники на голой растрескавшейся земле под ногами рассыпались в пыль.

Уныло и безрадостно было на этом пустынном косогоре, не верилось, что рядом, за кустами, весело журчит ручей, зеленеет трава… Уж очень тихо и как-то безжизненно было здесь, не слышно даже неугомонных цикад.

«… Ничто безмолвной тишины пустыни сей не возмущает», — вспомнилось Диме. А Федя, глядя из-под ладони туда, где росли странные растения, вдруг сказал:

Димка! Кости там, вроде бы…

Кости?.. Исследуем!

Дима побежал. Но, сделав лишь несколько шагов, упал и покатился… вверх по склону!.. Отталкиваясь от земли руками, поднялся, но тотчас снова свалился, выхватил нож…

Федя ринулся к другу. Тонкая зеленовато-серая змея тугими кольцами обвивала его ногу…

Со всего размаху Федя ударом топора перерубил длинное тело, извивавшееся в траве, помог Диме подняться.

Но это была не змея, а жесткий лианоподобный побег. Не без труда удалось размотать упругую спираль.

— Ну, Федька, спасибо за выручку… Я и не заметил, как наступил на эту штуку…

Подбежали Валя и капитан.

Осторожно, ступая след в след, — так, как переходят заминированную местность, — направились наши друзья по косогору и остановились в нескольких шагах от растения, отдаленно напоминающего, пожалуй, подорожник— правда, увеличенный раз в двадцать: розетка лежащих на земле овальных листьев, слегка вогнутых, заостренных к концам, длиною каждый около двух метров. Эти листья были красивы — сплошь покрытые светло-зеленым пушком, они казались сделанными из нежного бархата… Но никакой красоты не было в змеевидных побегах-щупальцах, расползавшихся от сильно укороченного стебля во все стороны лучами коварной, угрожающей звезды…

Возле листьев на голой земле белели кости каких-то животных.

Капитан поднял одну из костей и осторожно опустил на лист. Он не шелохнулся. Капитан нашел кость подлиннее и положил ее поперек змеевидного побега. Щупальце тотчас сжалось, захватило добычу и, скручиваясь наподобие часовой пружины, повлекло ее к стеблю. Лишь только добыча оказалась в центре розетки, пришли в движение гигантские листья: они все одновременно отделились от земли, приподнялись и сложились вместе, отчего растение приняло вид огромного яйца, поставленного на тупой конец… Однако через несколько мгновений ловушка раскрылась, и обманутый хищник принял свой прежний вид.

— Н-да-а!.. Ничего не скажешь… Обождите, друзья, сейчас я еще проверю… — Капитан поднял камень и бросил его в бархатный лист. Камень легко прорвал его насквозь. — Так я и думал! Отойдем — ка подальше от этого чудовища.

В котле закипала вода.

— Вы видели, какие сильные и крепкие у хищника ловчие — органы? Эти самые щупальца?.. Его добычей может стать крупное животное… Но почему же тогда у него такие слабые листья? Ведь именно они держат потом пойманную жертву. Почему же не может она вырваться из ловушки или хотя бы повредить лист?

Капитан подкинул в костер хворосту.

— Однажды я видел, как малайцы-охотники вернулись из леса. На носилках они несли своего совершенно беспомощного товарища — его разбил паралич. Оказалось, он ожегся о лист уреры… А знаете, что такое урера? Это крапива. Точнее, ее тропический родич.