Попаданка из семьи Русалковых - Тали Аксандрова

Блондин сразу увидел записку — она все так же лежала на подоконнике. Побледнел. Поставил еду на стол. Посмотрел на меня. Я приоткрыла глаза, но дремота еще не ушла. Только сонно улыбнулась блондину.

Линс шагнул к подоконнику — но прямо под окном на лежанке лежала я. Он скосил на меня взгляд, потом осторожно — мне даже смешно стало — протянул руку, схватил записку и рывком вернулся к столу. Он покрутил записку, вгляделся в печать и посмотрел на меня с нескрываемым удивлением. Потом сорвал печать, развернул лист и прочитал.

Лицо его осталось невозмутимым. Я надеялась, что его твердые губы тронет улыбка, а в глазах блеснет нежность — тогда это точно записка от Рики. Но глаза Линса только потемнели. Я приподнялась. Блондин поспешно сжег письмо в пламени свечи.

— Это принцесса Рика? — не выдержала все же.

Линс не ответил на вопрос, только снова метнул на меня взгляд.

— Я принес ужин, — сказал он.

За ужином он бросал на меня взгляды и ничего не говорил. Мне стало не по себе — наверняка это было письмо от ведьмы. Она специально выбрала момент, когда я была в комнате одна. Что, если Линс решит вернуть меня, попаданку, на суд короля? Точнее, королевы.

Линс принес не только ужин. Он раздобыл для меня другую одежду. Правда, одежда оказалась мужская. Ну а где бы он смог незаметно стянуть платье?

— Мы выходим ночью, — сказал он. — Переоденься.

— Отвернись! — потребовала я.

Блондин отвернулся. Только стянула лохмотья ведьмы, как тьянсы грозно зарычали, а за окном раздался звук — как присоску оторвали от стены. Линс мгновенно обернулся, едва скользнул по мне взглядом и молниеносно оказался возле окна. Он почти свесился из окна и снова послышался этот странный звук. А следом что-то явно полетело вниз. Я с ужасом бросилась к окну — с ужасом, что Линс сбросил человека. Пусть он и карабкался к нам. Ведь башня была высоко.

Блондин отпрянул от окна и наткнулся на меня. Он не ожидал этого и схватил меня за голые плечи. На мгновение наши взгляды встретились. И ладони Линса задержались. Взгляд заскользил ниже.

Линс рыкнул, оторвал от меня руки, как от раскаленного железа и бросился прочь. В спешке он не запер дверь и просто умчался. Я надела мужскую одежду, которую он принес.

И тут тьянсы поняли, что дверь не заперта. В мгновение ока навалились они на дверь, распахнули ее и ворвались в комнату. Они ринулись к лохмотьям ведьмы, все еще валявшимся на полу и за пару секунду растерзали их в клочки.

— Линс! — невольно завопила я, и тьянсы разом посмотрели на меня.

Окружили. Потянули носами. Один из них шагнул и. вдруг лизнул мою руку. Чтобы распробовать, наверное. Перед глазами стало темнеть. Я с трудом совладала с собой.

— Уйди! — потребовала у тьянса.

Второй тьянс шагнул, вдруг встал на задние лапы, а передние закинул мне на грудь. Золотистые глаза внимательно вглядывались в мое лицо. Попятилась. Но за спиной тоже были тьянсы. И тут они все разом кинулись на меня. Я не устояла на ногах и упала.

В этот миг заскочил Линс. Он яростно закричал на тьянсов. Потом подскочил ко мне, рывком поднял с пола и отнес на лежанку. Его руки быстро пробежались по мне, ощупав мою голову, руки, ноги и… В общем, все. На лице Линса было изумление.

— Что-то не так? — пробормотала я.

— Да, — ответил Линс и поспешно ушел к столу.

На мне не было ни единой раны. Ни единого укуса. А тьянсы смотрели на меня дружелюбно. Крупные красивые звери. Белоснежные, как первый снег. Пушистые и шелковистые.

Блондин отправил одного из зверей ко мне. Я села и вжалась в стену. Тьянс прыгнул ко мне на лежанку и мирно улегся рядом, уткнувшись в меня мордой.

Не передать, как смотрел на меня Линс. Впервые, наверное, он смотрел на меня долго. Слишком долго. Потому что я вдруг почувствовала, как что-то поднимается во мне. Волнение. Почти дрожь.

— Стр. Странно, — голос Линса был хриплым.

Он тут же перевел взгляд на тьянсов и стал трепать их. Тьянс, который лежал у меня, заинтересованно поднял голову. И тогда моя рука, почти против воли, впилась в шелковистую белоснежную шерсть. Тьянс тут же снова блаженно уткнул голову в меня. Продолжила трепать его также, как это делал их хозяин.

— Линс, — решилась я. — А тот, кого ты сбросил..

— Шпион, — коротко ответил он.

— Человек? — ужаснулась.

— Липучка, — бросил на меня удивленный взгляд Линс.

И замер взглядом на моей руке, трепавшей его тьянса. Потом объяснил, что липучка — мелкое существо с липучими лапами. Говорить не умеет. Живет в лесу. Но их отлавливают и специально обучают. И тогда липучка может сообщить хозяину количество человек, которые находятся в комнате.

— Как правило, так делают ревнивые мужья, — уже неохотно добавил Линс.

На этот раз тьянсы остались с нами. И один из них так и спал всю ночь рядом со мной на лежанке. В эту ночь наследный принц решил выдвинуться в путь.

Отъезд

Линс разбудил меня глубокой ночью. Он держал темную ткань, напомнившую мне мешок.

— Что это? — не поняла я спросонья.

— Нельзя, чтобы тебя увидели, — ответил Линс.

Мне пришлось поплотней закутаться в ткань. После чего сильные руки блондина подхватили меня, перекинули через плечо и понесли. Вокруг было тихо.

Линс взвалил меня на лошадь, как поклажу. Я охнула. И уже хотела откинуть ткань. Как вдруг раздались торопливые легкие шаги. На стражу не похоже.

— Линс! — прошелестел нежный голос принцессы Рики. — Ты уезжаешь, не попрощавшись.

И мягкая рука принцессы легла на мою спину. Рика, конечно, положила ее на поклажу Линса. Она же не знала, что там — ведьма. Когда блондин прощался с Рикой, голос его стал мягче.

— Вы поедете на болота? — спросила Рика, слегка поглаживая поклажу. — Ведьма могла сбежать только туда.

Стало немного щекотно и зачесался нос. Только бы не чихнуть. Линс ответил принцессе. Когда мы уже поедем.

— Когда король выздоровеет, он казнит того, кто помог ей сбежать, — горячо сказала принцесса и с силой сжала ладонь, буквально впившись в мою спину.

От боли даже нос перестал чесаться. И вдруг рука отпустила меня. Нос снова зачесался. А где-то выше раздался звук торопливого поцелуя. И, наконец, мы поехали.

Когда дворец скрылся из виду, Ринс сдернул с меня темное покрывало.

— Лучше тебе ехать так, Визифлюндия, — улыбнулся он. — И я на тебя полюбуюсь, и ты