Дитя пламени - Кейт Эллиот

Адика собрала все окровавленные одежды и спрятала их в углубление в земле рядом с бронзовым мечом и броней, которые она забрала у Проклятого. Наконец она вернулась к нему.

— Пойдем.

Незнакомец покорно последовал за ней, время от времени обращаясь к своим верным псам, которые шли за ним по пятам, не отставая, но и не обгоняя их. Рядом с ее шалашом он остановился в нерешительности, осматривая сложную конструкцию из палок и веток, стены из шкур животных, соединительные колышки и кожаные ремни, удерживающие все на своих местах.

— Здесь я сплю, — сказала она.

Он так обезоруживающе улыбнулся, что она невольно отвела глаза в сторону.

Неужели Священная заглянула в самые потаенные уголки ее сердца? Движимая охватившими ее чувствами, Адика прильнула к нему и коснулась щекой его нежной щеки. От него едва уловимо пахло кровью, но этот неприятный запах перекрывал аромат свежих, едва распустившихся роз, а его редкая бородка была мягкой, словно лепестки.

Изумленный, он отпрянул назад, щеки его пылали огнем от смущения. Адика, сама ошеломленная своим напором и скоростью, с которой она чуть не потеряла голову при виде этого привлекательного человека, поспешно взобралась на ближайший к ней земляной укрепительный вал, с которого открывался прекрасный вид на деревню и поля, раскинувшиеся далеко внизу, реку и лесок, за которым чернел древний лес, обитель зверей и духов, диких волков и пугливых животных.

Раздался громкий собачий лай. Адика обернулась посмотреть, что случилось, и увидела, что собаки лают за спиной Алана, подталкивая его к ней. Он добродушно потрепал их по мордам, совершенно не испытывая страха перед их огромными челюстями, и последовал за ней; остановившись на полпути, он внимательно осмотрел склон укрепленного вала и насыпанную землю, расположение холма и простирающиеся вокруг него земляные насыпи. После чего неуверенно шагнул к ней и окинул долгим взглядом расположенную внизу деревню, окруженную низким забором, работающих на полях людей, лениво текущую реку и виднеющееся вдалеке, на краю леса, небольшое стадо пасущихся животных. Это была либо юная Урта со стадом коз, либо Деила с отарой овец.

Алан что-то поспешно произнес, но Адика не поняла ни слова, кроме того, что он был взволнован, указывая в сторону деревни, настолько, что начал спускаться вниз, скользя по влажной земле. Сначала она просто не могла оторвать взгляд, наблюдая за тем, как он двигается, уверенно и грациозно, пытаясь спуститься с вала. Он не был могучим, как Беор — одна лишь сила и никакого изящества в движениях, словно бык, неистовствующий в своем загоне; но не было у него и сдержанных, неуверенных движений, присущих Доррену, который был скромен и робок, поскольку из-за болезни не мог трудиться наравне с другими жителями деревни. Алан был молод и здоров, и она всем сердцем желала его, потому что он не боялся ее, потому что он был прекрасно сложен, потому что она была так одинока и что-то большее привлекало ее в нем, чем аромат роз, то, чего она не могла объяснить даже самой себе.

Адика поспешно последовала за ним, а он был настолько внимателен, что подождал ее, а может быть, понял по ее священным атрибутам, что она Почитаемая этого племени, и тем самым выразил свое уважение. Ни один человек не мог даже нечаянно обидеть Почитаемого любого племени.

Все жители деревни сбежались посмотреть на него. Алан удивленно глядел на них, на их лица, их одежду, прислушивался к их вопросам, которые, словно вода, скатывались с него, оставаясь без ответа. Взрослые люди забросили работу на полях, желая увидеть его, а дети столпились вокруг в таком изумлении, что даже невзначай толкали Адику локтями, чтобы лучше рассмотреть нового мужчину. После того как прошел первоначальный страх перед огромными собаками, они тоже окружили их, и, что удивительно, псы внушительных размеров уселись на землю, спокойные, словно волы, с выражением достоинства на умных мордах.

В это хаос, словно разбушевавшийся ветерок, ворвалась раздетая девчушка, Джетси, одна из внучек Орлы.

— Почитаемая! Скорее идите сюда. Матушка Орла зовет вас в дом для родов.

Леденящий душу страх сковал сердце Адики: только одна женщина в деревне должна была в скором времени рожать — ее подруга Вейвара. Она быстро отыскала в толпе своего кузена Уртана.

— Этот человек — друг нашего племени. Окажите ему гостеприимство, достойное чужестранца.

— Конечно, Почитаемая.

Адика бросилась бежать за Джетси. Крученые шнуры, из которых была сделана ее юбка, оплетали ей ноги, отскакивая на каждом шагу, бронзовые пластинки, прикрепленные на концах рукавов, тревожно позвякивали нестройными голосами, возвещая о нависшей опасности. Все время, пока она бежала к дому, Адика непрерывно молилась Толстушке, порой задыхаясь от нехватки воздуха:

— Прошу тебя, Толстушка, пусть она останется жива.

Не допусти того, чтобы моя судьба притянула несчастье на деревню.

Дом, в котором проходили роды, находился в стороне от деревни, на возвышении, вблизи протекающей реки. Он был окружен забором, за который не могли проникнуть рыщущие в поисках пищи свиньи и кабаны, упрямые козы и маленькие дети, мужчины тоже старались обходить его стороной. За воротами возвышалась куча неколотых бревен. Оглянувшись назад на деревню, Адика увидела, что сюда приближается супруг Вейвары в сопровождении своих братьев.

Она закрыла за собой ворота и трижды топнула каждой ногой на пороге дома, где принимали роды, после чего потрясла трещоткой, привязанной к двери, и переступила через порог дома, перешагивая точно над деревянным выступом, чтобы не коснуться его ногой. Свет в комнату поступал только через распахнутую дверь и небольшое окошко для дыма. Вейвара сидела на специальном стуле для родов, погруженная в глубокий родовой транс, глаза ее были полузакрыты, она тяжело дышала и отдувалась, казалось, она находится на грани и сейчас истерически разрыдается, несмотря на успокаивающее, монотонное пение матушки Орлы. Своему первому ребенку Вейвара подарила жизнь три года назад, а всем хорошо известно, что первые и вторые роды самые опасные: если женщина оставалась жива после них, это было словно благословение богов, наложенное на ее и ее силу.

Адика присела на колени около чаши, поставленной сразу у порога дома, и омыла лицо и руки лавандовой водой. Поднявшись на ноги, она по очереди обошла все углы дома для родов, произнося в каждом углу благословения и обмахивая их веточкой можжевельника, тогда как Вейвара продолжала часто и тяжело дышать, а матушка Орла монотонно напевать своим пронзительным голосом. Старшая дочь Орлы Агда покрывала руки растопленным жиром, от которого тоже пахло лавандой, чтобы отогнать прочь злых духов. Агда поприветствовала Адику с должным уважением, и Адика присела на колени рядом с другой женщиной. Джетси присоединилась к ритуалу, с тем чтобы научиться принимать роды, когда ее одногодки станут взрослыми женщинами.