Верный пламени - Таня Гусарова

но она сдержалась. Простак Зальтен и правда делал много доброго. Если кого и можно было назвать чистой душой, так это его. Эдвил на секунду исказился в лице, выдав ревность и злость, костёр у его ног плюнул сполохом, но тут же поутих, и Феникс смирился тоже.

— Не забывай, ты у него не одна такая. С тобой он искренен, а с другими ищет утех.

— Можно подумать, ты до меня не был с девушками! — обличила Люси.

— Нет, — прямо ответил он. — Мы помолвлены. Я смиренно ждал тебя двести лет. Я не думал, что огонь подарит тебе в обмен жизни вдохновение. Это чудесный дар, Элли, недоступный Фениксам. Гореть душой. Я стремлюсь к этому. К полному единению с пламенем. А тебе это подарено просто так.

— Поэзия это пламя?

— В чистейшем виде. Я восхищён тобой и завидую тебе на пике творчества. Если бы я так мог, я бы уже полностью слился с космическим огнём, к чему стремятся все Фениксы.

— Что же тебе мешает?

— Я, как и ты, пока ещё слишком плоть. — Эдвил отвернулся с досадой. — И моих крыльев недостаточно, чтобы вознести меня к изначальному пламени, и моих жертв пока недостаточно, чтобы заслужить слияние. Но я стремлюсь к этому и, видишь, огонь внимает моим стараниям, ведь он вернул мне тебя. Ты моя, Элли. Я не позволю тебе уйти.

Люси сидела поодаль от Эдвила и теребила агатовый браслет. То, что он рассказывал ей было полно рассудительности, но притом отдавало бредом лунатика. Одно Люси понимала с абсолютной уверенностью — она угодила в лапы всесильного безумца.

— Если бы ты помогла мне достичь единства с пламенем, я бы обрёл свободу…

— От твоих рук гибнут и невинные люди, Эд! Почему нельзя остановиться?!

Он глядел на неё неотрывно и умоляюще, а отсветы того, кому он поклонялся, окрашивали его милое лицо в цвет крови.

— Потому что бег огня остановить невозможно. А теперь позволь я взгляну на твои раны.

Люси смирилась и протянула ему ладони. Он осторожно приблизился, обогнув костёр, и сел перед нею. Забрал кисти в свои, прильнул к ним лицом и принялся кудесить. Люси видела полоски света между её содранной кожей и его ресницами, пока блаженное тепло гасило боль и приносило облегчение. Эдвил дышал пламенем ей в ладони, не принося разрушений, только помощь. Закончив, он рассмотрел девственную кожу её рук. Огладил и вдруг порывисто расцеловал их. Вновь упал лицом в ладони Люси и прошептал:

— Я искал тебя двести лет.

15. О выгорании

Ничего не хотелось. Ни сочинять, ни жить, ни двигаться.

— А ну, вставай! Элли! Нам нужно в путь!

Зачем? Чтобы ещё где-нибудь сгорали беззащитные дети? Чтобы деяния рук человеческих по прихоти огня превращались в руины?

— Ну же. Давай, не стоит лежать на камнях.

Эд присел над ней и поднял под мышки. Люси зашевелилась ожившей корягой.

— Я добыл твой блокнот.

Она кинула безучастный взор на то, что считала когда-то невесть какой драгоценностью.

— Если хочешь, мы заночуем под крышей в Эйрингдале! Ты бывала в Эйрингдале?

Вялое мотание головой. Эд прижал Люси к себе.

— Да брось. Кончай злиться. Тебя ест осознание, что я прав и творю мировое благо, а не зло, как ты и твои охотники себе надумали.

Он глядел шкодливо, кривя беспокойный рот, и больше походил на сорванца, чем на Короля Бестий. Люси до сих пор диву давалась, что этот хрупкий внешне парень, у которого душа непонятно где держалась, мог ввергать в пепел целые города.

— Элли. Ну.

— Я встала.

Делать было нечего, не тут ведь оставаться. Опять моросил гадкий дождь, но он же и помогал людям убрать остатки ночного пожара. Живи Люси прежней жизнью, она бы заболела от стольких переживаний и лишений. Но ангелы поручили ей выстоять. Они опять тронулись в путь, и на сей раз Люси топала по дороге молча — всё четыре часа пути. И думала о Фениксах. Из книг королевской библиотеки она и сама кое-что подчерпнула.

Фениксы считались редчайшими и самыми опасными бестиями, коих редко кто видел — из-за их скрытности и долгого срока жизни. Фениксы могли возрождаться из пепла — вместо старой твари в мир приходила молодая. Феникса мог одолеть второй претендент на звание Короля Бестий — Лев. Ибо лев может одолеть любое существо. Но как львы борятся с бешеным пламенем? Или родство с Солнцем бережёт их? Если бы Люси вчитывалась тогда, она бы помнила больше.

Шлёп-шлёп за пёстрой спиной. От горя к горю, от казней к казням без возможности отмолить. Слабая женщина. И при подаренной Эдвилом свободе всё та же безголосая и бесправная. Такова участь женщин, будь ты хоть сто раз талантливой, тебя ждут рубленые брюквы да яйца мантикор во фритюре. И закрытый рот при мужнином открытом.

— Элли, — ответом на её мысли позвал Эдвил, вышагивая вперёд. — Мне нужно, чтоб ты выступила в Авене. Этот городишко давно пора встряхнуть.

— Я не стану тебе соучастницей! — прошипела Люси. — Если хочешь, жги его сам!

Эд беззлобно рассмеялся и почесал подгрудок подлетевшей к нему Иви.

— Ты всё не смиришься с тем, что я несу изначальную справедливость.

— Никакая это не справедливость! Не может быть это справедливостью!

— А мор, по-твоему, что?

— Несчастье!

— Очищение. Мир чистится от скверны через людские жатвы. Огонь лихорадки это тот же огонь. Вникни!

Люси скрипнула зубами. То, что он говорил, в голове не укладывалось и противоречило ангельской морали, несомой адептами.

— Но… Что насчёт любви к ближнему, Эд?

Он пробежался по ней краем горящего зрачка, и отдал немного тепла в этот дождливый день.

— Я люблю тебя. И защитил. У меня других ближних нет, а прочие пусть спасают своих, если могут!

— Ты шествуешь на них, точно мор? Как неумолимый рок?

— Да.

— Но тебе-то с этого что за радость? — Она встряла обеими ногами в луже.

— Однажды, — Эдвил почесал нос, — человеческое больше не будет терзать меня и я смогу, подобно тебе творящей, соединиться с огнём извечным и изначальным. Но это я должен заслужить. Преданно и беспристрастно следуя его воле. Поняла?

— Поняла. — Люси завернулась в плащ и размашисто зашагала дальше. Обогнула его, удивлённого, и устремилась к башням домов, сереющим за плотной завесой мороси впереди. Решение зрело внутри её доброго сердца, но к осуществлению ещё надо было подготовить дух. Эд покорно последовал за ней, таща обе сумы — её и его.

В Эйрингдале, захолустном более, чем можно было ожидать, они отыскали мало-мальски приличный гостевой