Верный пламени - Таня Гусарова

но тут облако пламени низверглось на дерущихся с чёрного неба, заставив всех, кто мог, рассыпаться в стороны. Всё пространство над головой Люси засияло ярче солнца, столб с нею без труда выдрали и подхватили когтистые лапы Феникса.

Эд отыскал её.

Взмах пышущих огнём крыльев окатил жаром постройки и посметал с них дранку. Люси стремительно простилась с землёй и болтала ногами Зальтену на прощание, пока её несли, опять несли невесть куда, подальше от заварушки.

— Ты не ранена? — прозвенел голос Эдвила. Люси изо всех сил постаралась подумать о своей целости. — Так забавно. Времена меняются, а люди нет. Не находишь?

Люси была перепугана очередным путешествием по воздуху и, к тому же, ничего не знала о смене времён.

— Им лишь бы кого казнить, и неважно, что не преступника, если поймать его невозможно. Хоть как подтвердить свою значимую деятельность. Чтобы бургомистр, случись ему сегодня выжить, спросил бы: что вы делали во время пожара? И тогда они бы важно ответили, что охотились на ведьму, ха-ха! Тебе не смешно?

Люси помотала головой, не глядя вниз, где разливался и множился огонь — перетекал от дома к дому, от улочки к улочке. Эдвил порезвился в Авене на славу.

— Мне не стоило оставлять тебя. Прости. Но и ты могла бы поберечься и укрыться где-нибудь. Кстати, кто этот парень?

Люси загулила, уверяя, что не знает его, но ей показалось, что Эд в это не поверил. Лес за большим озером скрыл их от гнева авенцев. Там, в неглубоком овраге, Эдвил пережёг веревки Люси и высвободил её рот. И тут же занял своим — ледяным и дрожащим. Дал её губам отмереть, расцеловал красные следы от перетяжек на запястьях и простучал зубами, глядя влюблённо:

— А к-к-как по мне, вышло д-д-даже весело. Ск-кучно жить в одном ритме, в-верно?

Люси вздохнула, не в силах с ним согласиться. Они заночевали тут же, накрывшись лапником — Люси в объятьях Эдвила, сперва мертвецки холодных, но с каждым его вздохом всё более согревающих, а в ногах у неё беглянка Иви. Эд смотрел в небо обёрнутое рваньём еловых верхушек, довольный налётом на Авен, а Люси пребывала в мыслях о Зальтене.

Он ли вправду очутился здесь? На краю Королевства Солнц. И один ли? И какими судьбами? Узнать это не было никакой возможности. Разве что…

Люси обернулась на одухотворённое и благородное лицо Эдвила, всё так же неотрывно глядевшего на звёзды. Тот опомнился, нашёл её взгляд и, притянув за подбородок, поцеловал.

— Мы молодцы, — сообщил Люси. — Огонь доволен жатвой.

Люси передёрнулась и потеснее прильнула к нему. Всё происходящее могло бы привидеться ей в дурном сне, но было реальнее некуда.

Наутро они опять шли дальше по обходной дороге мимо дотлевающего города. Люси не могла не думать о Зальтене, но вместе с тем боялась, что её мысли станут ясны Фениксу. И тогда Зальтену не поздоровится. Нет, лучше не вмешивать его в этот ужас, пусть даже он и поклялся уничтожить Поджигателя.

Поджигателя!

Эда с его собственной моралью, которую порой было непросто оспорить…

Внимание Люси привлекла шаткая фигура, бредшая, казалось, в никуда. Это была женщина, и она тонко выла при каждом нетвёрдом шаге. Люси нагнала её после Эдвила, и один вид страдалицы вспорол ей душу. На руках у женщины лежало тело обугленного до половины мёртвого ребёнка, а сама она кровоточила страшными ожогами. Она брела, не разбирая толком, куда, слёзы лились по её покрытым коркой щекам, некогда белокурые волосы были спутаны и залиты кровью вперемешку с сажей. Жить ей, судя по ранам, оставалось недолго…

Люси задержалась, не зная, что делать, но Эд перехватил её руку, требуя обогнать несчастную.

Ему, как всегда, не было дела до горестей смертных. А у Люси не поднялась бы рука остановить его.

Позже, у ночного костра, пока Эдвил жарил на вертеле куропатку, Люси тайком начертала в блокноте карандашом послание. Отошла, якобы по нужде, и призвала Иви. Вложила ей в ошейник записку и внушительно прошептала, глядя в выпуклые глазки:

— Лети, милая. Найди Зака по запаху. Слышишь? Заклинаю тебя, приведи его ко мне. Поспеши, Иветта!

18. О вере сердцу

Иви вернулась на удивление скоро и без записки. Люси не имела понятия, получил ли Зальтен послание, или шкодливая бестия потеряла его. А если и получил, то как сможет он найти их с Эдвилом, и что будет делать. Но возможность встретиться с Зальтеном была единственным шансом остановить душегубства. У Люси разрывалось сердце при мысли о том, что Лев убьёт её Феникса, но поступить иначе не позволяла праведность. Образ несчастной умирающей матери, никак не уходивший из памяти, глушил любовь к Эду. Его благие намерения в общем и чрезвычайная чёрствость к частностям не могли сосуществовать в гармонии. Это было несоотносимо. Люси не удавалось охватить этого умом, но она воспринимала духом. Феникса следовало остановить.

Впрочем, в течение нескольких последующих дней их пути ничего не поменялось. Они по прежнему шли — пересекая деревушки и поселения, где, по мнению Эдвила, огню нечем было поживиться, в направлении Герендейла — последнего форпоста Королевства Солнц перед прибытием в Королевство Затмений. То вёдро, то ненастные часы своей сменой гласили о приближении холодов. Зерно убрали, и леса вокруг стали густеть ельниками, перемежающими более южные акации. Листва кропила жёлтым, и вечерами костёр Эда всё более манил Люси — кругом него часто иней покрывал землю. После бушевания в Авене Эдвил не торопился явить силу Феникса и словно бы копил её. Но и Люси не притронулась к карандашу с блокнотом — её не тянуло писать стихи для людей, которые должны погибнуть, и для людей, которые при любом промахе возжелали бы гибели ей самой. Оказалось, ремесло барда может разочаровывать столь же легко, как и вдохновлять. Люси не представляла, что она исполнит в злосчастном Герендейле, до коего оставалось всё меньше и меньше пути, отмерянного шагами.

Люси покорно брела за Фениксом, и приближение к цели их путешествия ввергало её в отчаяние. Герендейл славился живописной архитектурой и огромной библиотекой, чудесными музеями и театром, где Люси мечтала выступить в прежней жизни. Пожелать этому городу разрушения мог лишь безумец, как Эдвил. И он готовился сделать это.

Люси не видела для Герендейла будущего, казалось, беды не миновать, но в одну из ночёвок в маленьком поселении Эдвил, до того не отпускавший спутницу от себя, позволил ей отлучиться к единственному башмачнику — подлатать обувку. Может, ему стало надоедать